— Что ж ты присосалась то к моей семье, а?! — двигаюсь на нее медленно.
Заметно дёргается, но позу не меняет.
Отбрасываю стул в сторону.
— Или выходишь сама, забывая даже как зовут этого мужчину, или я тебе с особой радостью и энтузиазмом помогу!
Голос кажется льется сталью, а не мигающие глаза убивают ее и расчленяют на мелкие кусочки.
Демонстративно стоит и фырчит, закатывая глаза. И как только она хочет раскрыть свой поганый рот, дергаю ее за волосы одной рукой, а ногой подсекаю ее стриптизерские босоножки.
— Я по одной реснице выдирать тебе буду, — шиплю, волоча по полу, пока она верещит и зовёт на помощь: — Только окажись в радиусе километра, усекла, соблазнительница хренова?!
Вышвыриваю ее за дверь, и наблюдаю, как она пытается подняться с пола.
— Ты не с той связалась, девочка! Я за свое живьем загрызу и не посмотрю кто там твои родственники!
Хлопаю дверью, прислоняюсь к двери.
А затем словно отмерев подлетаю к койке, вглядываюсь в него.
На лице нет живого места, весь перебинтован, уже не сдерживаюсь, даю волю слезам.
До отчаяния хочу дотронуться, но боюсь сделать больно.
— Что тут происходит?! — слышу как за дверью гремят голоса, а я склонившись над мужчиной, кажется впервые в жизни испытываю животный страх.
Я не могу потерять его.
Он же моя стена.
Понимание обрушивается молниеносно и словно градом больно бьет по коже.
— Вы кто?! — когда открывается дверь, я вижу сердитого врача.
— Жена, — всхлипываю, а он удивлённо вздергивает брови.
— Дарина?
Судорожно киваю, вытирая слезы.
— Откуда вы знаете? — собственный шепот будто дерет горло.
— Он без устали повторял ваше имя, пока мы не ввели его в сон, — качает головой, а это буквально заставляет реветь навзрыд.
— Что с ним? — всхлипываю и очень пытаюсь не скулить.
Доктор вздыхает и складывает руки за спиной.
— Состояние стабильно...— звучит не сильно обнадеживающе: — Степень сотрясения пока сложно определить, но травмы нанесены с особой жестокостью. Вам нужно будет пообщаться с полицией. Вряд ли он упал с лестницы или споткнулся на улице.
— киваю, прекрасно догадываясь кто мог на это пойти: — Рентгенография не показала очагов внутреннего кровотечения, однако, пока пациент не придет в сознание, пообещать я Вам ничего не могу....
Киваю болванчиком и не представляю, каково будет Марату, когда он очнется в таком состоянии.
Глава 32
— Пропустите меня, — фурией влетаю в приемную Леонида Берестова.
