В глазах у него пустота, вырытая яма, больше нет того блеска, пускай даже от злости или отчаяния. Ничего.
Я так боюсь, что его сломали. Не только физически. Он, конечно, безусловно сильный мужчина, справится со всем, просто в один миг потерять и семью и бизнес… Это опасная травма, которая сто процентов оставила шрам на его сердце.
— Я хочу обсудить все. Задай мне любой вопрос, я на все отвечу. Умоляю, только не молчи, хорошо? Молчанием мы с тобой все разрушили.
— Хорошо, — выдыхаю, а у самой мысли скачут в разные стороны, даже не понимаю, с чего начать, — У тебя было с ней хоть что-то? Пускай не секс, но…
Да и слова тяжело даются, ком в горле тут же перекрывает кислород.
Я никогда за всю жизнь не смотрела ни на одного мужчину, дело не только в Марате, и как бы сейчас грубо не звучало, я преданная как собака. Нашла себе друга и на всю жизнь, до самого конца.
Из-за сложного детства, любой фокус с предательством я пресекаю на корню. Простить то могу, отпущу, а вот шансы давать и вовсе не умею.
Категоричная и принципиальная.
Только вот семья — более сложный механизм, чем мне казалось ранее. И тут нужна гибкость, которая у меня не заложена в ДНК.
— Я буду полностью откровенно говорить, окей? А ты не будешь делать поспешных выводов.
— Хорошо, Марат. Я обещаю, что дам выговориться нам обоим.
— Моя малышка, — поднимает мою руку к своим губам и касается тыльной стороны ладони, — Был поцелуй, — и вот мое сердце летит с обрыва, — Длился от силы десять секунд, даже меньше. Она сделала фото и шантажировала им.
— Ты мог рассказать…
— Мог, — кивает, — Но не стал. Я помню как часто мы обсуждали подобные темы, помню как ты рьяно высказывалась обо всем этом. Ты говорила, что даже слушать бы не стала. Помнишь в прошлом году муж твоей приятельницы целовался со своей секретаршей? И что ты тогда сказала?
— Что отрезала бы яйца, выставила бы чемодан за дверь без разбирательств.
— Вот, малыш. Именно поэтому я не стал.
— Но то были слова в порыве гнева, я не знала наверняка, как поступила бы… Будь это ты.
— Я понимаю, Дари, и не обвиняю тебя ни в чем. Просто делюсь с тобой своими ощущениями и эмоциями.
Неужели я и правда так сильно запугала его своими категоричными и экспрессивными выпадами…
— Почему ты не стал оправдываться, когда мы вас обнаружили в номере? Для чего этот спектакль был?
— Хер знает, — хмыкает, прикрывая глаза, — Сорвало башню. Я смотрел на тебя, думал, что ты покажешь… Любую эмоцию, Дари. А ты как статуя, замерла и все.
