Онлайн-библиотека книг
Нет в мире двух частиц, более тонко чувствующих друг друга, даже если вокруг чертово броуновское движение. Даже если мир сгорел дотла и вокруг все вымерло. Выгорело. Если исчезло…
В день нашей свадьбы мы поклялись любить друг друга. Любить, даже когда любви не останется!...
Но была и ещё одна клятва… о которой мы оба в момент единения с нашим сыном в утробе вспоминаем. Наташа опускает глаза и беззвучно плачет. Я отворачиваюсь к окну и стискиваю зубы, так сильно, что челюсти судорогой сводит.
Предательская влага близко.
Мы поклялись никогда не вспоминать то, что с нами произошло до того, как появились друг у друга. Дали железное обещание, что не будем тащить плохое в свою жизнь, что бы ни случилось.
Никогда не вспоминать родителей…
Семья Наташи погибла при взрыве бытового газа в жилом доме, а ее, двухмесячную, спасла детская кроватка, накрытая покрывалом. Мама, папа, старшая сестра — в один миг никого не стало.
Она их даже не помнит.
У меня никогда не было семьи. Отца я не знаю, мать… Качаю головой, потому что матерью я назвать ее не могу.
Я не знаю, кто она и как ее зовут? Сколько ей лет? Жива ли она?
В последнее время в интернете много тупых вбросов. Кто-то разрыл эту информацию и пытается сыграть на больном, вытащив всё моё грязное бельё. Как гиена ищет падаль.
На прошлой неделе какая-то женщина из Подмосковья призналась, что она моя мать. Два телеканала взяли у нее интервью, звонили мне, упрашивали. Я послал их на хуй.
У меня нет матери. Нет и никогда не будет."
"В обыденном мире, состоящем из дохрена миллиардов простых людей и отъявленных нелюдей, у меня есть только один родной человек — моя жена. Это тотальное совпадение во всем.
Теперь ещё и сын. Я невероятно счастливый человек.
Спасибо, Господи!...
Узистка быстро заполняет бланк и, улыбнувшись глазами, оставляет нас одних.
Ровно с громким стуком двери, Наташа прикрывает губы дрожащей рукой и протяжно всхлипывает. Я медленно тяну ее плечи себя и сажусь на кушетку.
Мягко обнимаю и пропускаю сквозь пальцы мягкие волосы.
— Я так испугалась, Ром. Ты бы знал… Так испугалась за него!...
— Я знаю, малыш.
— Это стыдно.
