Развод.com

Глядя на себя в зеркало, заливаюсь краской, потому что налитая грудь и просвечивающие через кружево алые соски выглядят более чем провокационно.

Но общая взбудораженность и капля адреналина в крови делают глаза и губы ярче. Мое дыхание учащается.

— Если увижу, что пялишься, убью, — обещаю, врываясь в павильон вихрем.

— Я не посмею, — усмехается негромко, настраивая камеру, а потом поднимает взгляд, и я вижу в нем всполохи пламени.

— Дэн...

— Всего пару снимков, Наташ. Развяжи пояс.

Дергаю за тесемку, полы разъезжаются, оголяя круглый живот.

Грудь прикрываю рукой.

— Охуеть... — выдыхает Денис, — посмотри на меня, девочка.

Я поворачиваю голову, силюсь улыбнуться, но не выходит. Сделав серию снимков, он тут же их просматривает. Я завязываю поясок и обнимаю себя руками.

— Ну?...

— Бомба.

Глава 27. Роман

Оставив машину у дороги, выбираюсь на улицу. На улице свежо и пахнет летом. Не знаю, детством, что ли, тянет?

Довольно улыбаюсь, замечая во дворе, необорудованном детской площадкой, мальчишек, гоняющих футбольный мяч.

Пока направляюсь к единственному в общежитии подъезду, получаю нехилую подачу в колено.

— Извините! — испуганно кричит один из них. — Мы не специально.

— Лови, — усмехаюсь, как следует замахиваясь и пиная потрепанный мяч.

Парни орущей гурьбой устремляются за ним, а я дергаю дверную ручку. Лифта здесь нет. На лестнице с разрисованными от пола до потолка стенами, удивительно, но тоже пахнет совсем как раньше. Котлетами, гречей. Детским домом, наверное.

Иду по длинному коридору.

Сто лет здесь не был, а ноги сами несут к нужной комнате. В жизни много всякого дерьма, но то, что действительно важно — никогда не забывается.

— Ромка? — сразу же открывает Маша.

Удивленно заглядывает мне за плечо и быстро целует в щеку. После вторых родов почти не изменилась, только совсем немного поправилась.

По глазам вижу — радуется. Я тоже соскучился.

— Ты один?...

— Привет, Маш. Я — один, — усмехаюсь.

Времена, когда я ни секунды не был один, закончились. Фактически мы с Наташей могли быть в разных городах, но душой — все равно были вместе.

Будто крепко спаяны. Это была не физика. Это была химия.

Печально, но факт — сейчас ни того ни другого.

— Можно пройду, Маш?

— Ой, прости, Ромочка. Проходи, конечно! — она тут же отодвигается с приглашающим жестом. — У меня тут не очень прибрано, ты прости.

— Все нормально. Иван дома?

— Да дома, конечно. Ногу он сломал, Ром. Теперь на больничном вот... Катенька спит, Артемка в детской играет.