Разводимся! Моя на тридцать дней

Мотивировала это тем, что он пахнет кухней и дымом, хотя на самом деле выигрывала время, чтобы лучше преподнести ему самую важную, но наверняка шокирующую новость. Не придумала ничего лучше, чем спрятать тест и справку в песочных сердечках.

- Зачем мне одеваться? – нагло выгибает бровь и крадется ко мне, как тигр перед финальным прыжком на загнанного зайца. – Раньше тебя это не смущало, - подходит вплотную, упирается кулаками в столешницу по обе стороны от меня. Наклоняется ближе, ведет носом возле ушка, обдает запахами свежести, морского геля для душа и… кипящего тестостерона.

"- Может быть, я отвыкла от тебя за долгие недели твоего тайного лечения, - фырчу ему в губы и стискиваю свои, при этом ехидно сморщив нос.

- Привыкай, - все равно целует, толкается языком в рот, заставляя разжать зубы и ответить ему. – Я ведь для нас двоих старался, - шепчет в свое оправдание.

Вновь жадно тянется к моим губам, но я отклоняюсь и выставляю между нами коробку. Встряхиваю ей, и печенье шумно перекатывается внутри.

- Это твой сюрприз? – Мэт улыбается, перехватывая коробку со своей стороны. Аккуратно тянет, но я не отдаю. Смотрю прямо с его затуманенные, опасно потемневшие глаза – и дышу все чаще, сбивчивее.

- М, нет! – забираю свое сокровище. Точнее, наше общее. - Лучше сначала присядь, - киваю на кухонный уголок. – Чтобы не упасть от шока, когда откроешь.

- Ксюнь, не то чтобы я тебе не доверяю, но ты ведешь себя подозрительно, - хмурится Мэт, переключаясь с печенья на меня.

- Матвей, тебе не кажется, что после нашего перемирия прошло слишком мало времени, а ты уже споришь со мной и диктуешь свою волю? – заигрываю с ним, чтобы отвлечь нас обоих. Легко чмокаю в щеку и жарко выдыхаю: - Я ведь опять обижусь…

- Ох, ну и манипуляторша мне досталась, - бархатно смеется, отступая к столу.

Опускаюсь на самый край, с грохотом ставлю коробку на стол – и пальцем двигаю ее к Мэту. Медленно и осторожно, как будто это бомба с часовым механизмом. Обратный отсчет пошел.

- Открывай же, ну! - нервно тороплю его. Он, будто издеваясь, небрежным движением снимает крышку, подцепляет сверху печенье и невозмутимо закидывает его в рот.