Разводимся! Моя на тридцать дней

Мне и девушек водить некуда – Лялька же у меня поселилась, сестра моя сводная. Вроде бы временно, а я не заметил, как она половину квартиры захватила. И не прогонишь, родственница типа. В общем, я под присмотром, - тяжело вздыхает.

- Прекрасно, будешь больше о делах думать, а не о бабах. Давай работай. У меня звонок важный, - указываю ему на выход.

Достаю телефон и, как только дверь за Глебом захлопывается, набираю номер Нинель.

- Ну, здравствуй, тетушка, - недоброжелательно цежу в трубку. – Ты можешь мне ответить на один интересный вопрос?"

"- Здравствуй, Матвей, у меня вообще-то прием… - хмыкает озадаченно, прикрывает динамик ладонью, судя по шороху, и что-то говорит пациенту.

– Но для тебя я найду минутку, дорогой. Что-то срочное? – звучит громче под скрип дверей и цокот каблуков.

- Очень! Мне нужна экстренная консультация в области современной медицины. В частности, репродуктологии… - начинаю издалека, едва скрывая злой сарказм.

- Так, что случилось? – спрашивает строже.

Хлопает дверью, плотно закрывает за собой кабинет. Со мной она всегда общается так, вдали от посторонних ушей, потому что пообещала хранить мою тайну. – Слушаю тебя внимательно, - выделяет каждое слово.

Делаю паузу, набираю полные легкие воздуха, чувствую, как колет в груди. Мысленно молюсь, чтобы мои подозрения не оправдались. Я так доверял ей… В какой-то момент Нинель стала ближе родной матери, с которой я никогда не делился личными проблемами с Ксюшей. За эти месяцы именно тетя вывернула меня наизнанку, заменив и врача, и психолога.

А что в итоге?

Обвинение застревает в горле, и я буквально проталкиваю его, испытывая почти физическую боль.

- Как же могло получиться, что у двух совершенно несовместимых супругов неожиданно оказался положительный тест на беременность? – выпаливаю на одном дыхании.

Резко осекаюсь. Молчит и тетя.

Тишина давит, проникает под кожу, заполняет вены вместо крови. Все вокруг будто застывает. Время останавливает свой бег.

Жду ответа, как приговора.

Оправдательного или смертного – предстоит узнать.

- Ксюня беременна? – срывающимся голосом лепечет Нинель. Впервые слышу ее такой растерянной.

- Представь себе, да, - выплевываю, откинувшись на спинку кресла. - Ничего не хочешь объяснить? – бросаю с претензией. Зацикленный на собственных эмоциях и нервах, я не сразу улавливаю сбившиеся вздохи в динамике. Следом – надрывный всхлип. - Ты плачешь там, что ли? – недоуменно уточняю.