Разводимся! Моя на тридцать дней

- Ты же сама понимаешь, что любому мужчине нужен наследник, - подчеркивает, поднимая указательный палец. - Сын.

- А если дочь, со скалы сбросим? – хмыкаю с сарказмом.

- Шуточки у тебя… - морщится Нина Евгеньевна.

В ответ загадочно улыбаюсь. Для меня не имеет значения пол ребенка, но я чувствую, что будет девочка. Папина принцесса, которая очарует Матвея с первого дня. Уверена, он полюбит нашу малышку и бросит весь мир к ее крохотным ножкам. «Александрия» достанется дочери.

Делаю вдох и ненароком впускаю в себя мерзкую ваниль.

Тошнота подбирается к горлу. Кажется, внучка не в восторге от знакомства с бабушкой.

- Поспешите, Нина Евгеньевна, вас наверняка Гуля заждалась, - тороплюсь избавиться от нее, пока случайно не раскрылся мой секрет.

- Напрасно ты язвишь, - отчитывает меня. - И Матвею запрещаешь с подругой детства общаться. Она же ему как сестра.

- С сестрами не спят, - выпаливаю на рваном выдохе."

"Ревность опять поднимает голову, скребется внутри, царапает сердце, врезаясь в него когтями.

Я собственница, так что пусть бывшая Матвея остается в прошлом. Ничего даже слышать о ней не хочу. Для меня она умерла.

- Тебе бы поучиться у Гули женской мудрости и такту.

- Нина Евгеньевна, вам пора, - холодно произношу, открывая дверь.

Свежий воздух, напитанный озоном после ночного дождя, помогает мне подавить тошноту. Насыщаюсь кислородом, и мысли проясняются. Становится легче.

Взгляд цепляется за машину Матвея, припаркованную во дворе. Боковым зрением улавливаю темную фигуру, приближающуюся к крыльцу.

- Ох, все-таки какую глупейшую ошибку мой сын совершил, - летит мне в спину от ни о чем не подозревающей свекрови. Ядовитая стрела попадает в цель, но не причиняет мне вреда.

Нины Евгеньевны больше не существует.

В этот момент я всецело сконцентрирована на муже. Взволнованно изучаю его уставшее лицо, темные круги под глазами, насупленные брови. Слежу за каждым движением. Замечаю, как он осунулся за ночь в больнице и, кажется, даже похудел. Жалею его, хочу обнять и расцеловать.

Вместо этого вдруг начинаю плакать. Я так испугалась за его здоровье, что сейчас, когда самое страшное уже позади, эмоции берут верх, и я не в силах контролировать себя.

- Мэт, - всхлипываю, выходя к нему навстречу. – Ты как?

Матвей хмурится, ускоряет шаг, поднимается по ступенькам, оказываясь напротив меня.

- Убирайся из нашего дома, - рычит вместо приветствия.

Глава 36

Матвей

Из больницы я не выхожу, а буквально сбегаю.