Разводимся! Моя на тридцать дней

Даже он сам не мой. Больше нет.

Я слышала, что первый кризис наступает через три года брака, а именно столько мы расписаны официально, хоть знакомы гораздо дольше. Статистика – упрямая вещь – прибила нас ровно в срок. В наших отношениях полный крах – их жалкие лохмотья летят в ад.

- Все, что было куплено, открыто, взято в кредит, в общем, нажито в браке, делится строго пополам, - чеканит служитель Фемиды.

- Да не надо мне от него ничего, - не выдержав, повышаю голос и перехожу на возмущенный писк, который так ненавидит Мэт.

Вот и сейчас он морщится. Ничего, дорогой, мне тоже не терпится избавиться от тебя… предателя.

- Ксюша, тебе ведь даже жить негде, - пренебрежительно напоминает Матвей.

Грубо и беспардонно намекает на мое материальное положение. Однако забывает, что когда мы познакомились – он был простым, небогатым парнем, работал шеф-поваром. Поднимался с нуля, имея за спиной лишь гору кредитов и идею, которой горел. Я любила его, несмотря ни на что, была рядом и поддерживала, как могла, за что в итоге поплатилась.

Чем шире и успешнее становился его ресторанный бизнес, тем стремительнее мы отдалялась. Штамп в паспорте не спас ситуацию. Наоборот, усугубил.

Спустя годы Мэту, конечно, уже не нужна девчонка из провинции. Надоела и не по статусу. Большой босс, владелец сети ресторанов, он может выбрать любую девушку, на свой вкус и бюджет. Хоть каждый день их менять, как трусы-недельки. Что и делает, султан в поварском колпаке и фартуке шефа.

Благо, я вовремя прозрела, точнее, мне помогли раскрыть глаза на него – и отныне наши пути расходятся.

Навсегда. Собственно, Мэт даже не против. Согласился на развод, не отпираясь и ни минуты не сомневаясь. Более того, сразу же нашел юриста, чтобы ускорить процесс.

Обидно до слез, но стараюсь ничем не выдать своих истинных чувств. Не дождется, гад!

- Неважно. Вы можете просто развести нас? – вспыхнув, как газовая горелка от поднесенной спички, я подаюсь вперед, облокотившись о край стола.

- Конечно, - Константин выдерживает мучительную паузу.

Чем дольше она длится, тем сильнее я чувствую подвох. - Не раньше, чем через тридцать дней, - припечатывает меня к стулу.

- Сколько? – сипло переспрашиваю, потому что воздуха не хватает от шока. - Почему?

- По закону, - отвечает каламбуром.

- Константин Юрьевич! – рявкаем на него одновременно с Мэтом.

Схлестнувшись взглядами, испепеляем друг друга, а потом, неожиданно объединив усилия, направляем столп пламени в наглого, языкатого юриста.