А еще спешу сообщить — она больше не твоя жена! Ну, что встал? Давай, показывай мне свое небо в клетку! Я даже позволю тебе ударить первым…"
"Чем дольше говорю, тем сильнее у Мальцева перекашивает лицо, а глаза делаются совершенно дикими. Вижу — сдерживается из последних сил. Боится, тварь… Ведь я не кто-то там с улицы.
— Ну, давай! Покажи, на что способен! Или не способен? — нагло его провоцирую.
Упираю руки в бока, специально, чтобы он видел: я открыт для удара.
Сегодня я четко понял: Мальцев — трус! Даже мне хотелось зарядить тому перекачанному прыщу, с которым сидела Снежана.
А он ее муж, имел все основания плотно слететь с катушек и броситься на противника. Однако предпочел броситься на слабую женщину, что характеризует его весьма красноречиво. А трусы напрямую не нападают, они действуют исподтишка.
Вот и этот твареныш не стал бить в открытую. Поравнялся со мной, сделал вид, что хочет уйти, а сам врезался кулаком мне в живот, чего я в принципе ожидал.
Стандартный заход — ударить в живот так, чтобы человек согнулся пополам, а потом коленом разбить ему нос — всё, клиент, то есть я, вне зоны доступа. Ну… был бы, если бы последние несколько лет я не занимался шлифовкой собственного пресса.
Я не бодибилдер, совсем нет, но имею на животе достаточный слой мышц. Напрягаю пресс, чтобы принять удар — смягчить настолько, чтобы тут же не скрючиться. И моментально пользуюсь открывшимся преимуществом — ведь морда Мальцева теперь в непосредственной близости и абсолютно не защищена.
Бью кулаком ему в челюсть и попадаю весьма удачно, его голова дергается, а сам он чуть не заваливается на пол.
Мы с моим личным тренером по самозащите отрабатывали этот удар не раз и не два. Да, я из тех людей, кто отлично умеет себя защищать.
Вижу, Мальцеву мало. Он поднимает руку, чтобы врезать в ответ, только я уже не подставляюсь, отскакиваю назад, встаю в боевую стойку, закрываю руками лицо и верхнюю часть корпуса, а когда он замахивается, просто уворачиваюсь.
Он неловко уходит в сторону, и в этот момент мне удается перехватить его руку, выворачиваю ее ему за спину. И всё, его песня спета — он в железном захвате, из которого не сможет выбраться.
— А-а-а!.. — тут же орет он.
