Так что… ну никак! При всем желании никак…
Но меня уже несет на такой скорости, что остановиться я не в силах:
— По закону вы не имеете права уволить беременную женщину!
Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бодро шагаю в раздевалку, но уже не за тем, чтобы забрать вещи.
* * *Игорь
Пять минут… шесть… семь… Десять!
Что можно так долго делать? Неужели нужно столько времени, чтобы уволить одного человека? Или Снежана так долго собирает вещи? Может быть, с кем-то прощается… С Мальцевым, например!
Моя голова вот-вот взорвется от невыносимого ожидания.
Хватаю телефон, снова набираю номер кадровика. Она берет не сразу и отвечает как-то нехотя:
— Да, Игорь Викторович?
— Что «да»? Вы ее уволили?
— Понимаете… тут такое дело…
— Не понимаю! — громко рявкаю. — Уволили или нет?!
— Ну, мы же не можем уволить беременную женщину — нехороший прецедент…
— Какую женщину?
— Беременную…
На этом мой телефон как-то сам собой выскальзывает из руки.
* * *Снежана
«Дуреха! Дурында! Дурища в квадрате!» — кричу про себя, расставляя посуду на своем рабочем месте.
Зачем я ляпнула про беременность Милане Андреевне? Ну кто тянул меня за язык?
Я зачем пришла в кадровый отдел? Уволиться? Так и увольнялась бы, уже ехала бы домой с миром.
Так ведь нет, откуда ни возьмись из меня снова полезла злобная мегера, отчаянно жаждущая справедливости.
Та самая часть меня, из-за которой я, собственно, тут и оказалась. Требующая защитить свою честь и достоинство, наказать обидчиков… Только если я изначально хоть примерно знала, как смогу расквитаться с Мальцевым, то что делать с Алпатовым — ума не приложу. Всё, что мне остается, — клокотать от злости и обиды на жуткую несправедливость.
Не смогла уйти просто так… Не смогла, и всё тут! Только способ остаться выбрала уж очень неудачный.
«Какого рожна сболтнула про несуществующую беременность?» — продолжаю ругать себя на все лады. Ведь дойдет же до Алпатова! Как пить дать дойдет — не сегодня, так завтра.
С другой стороны, до завтра я что-нибудь придумаю. Что-то получше. Я ведь башковитая…
Вдруг дверь на кухню с шумом открывается, а на пороге Большой Босс собственной разъяренной персоной.
