При таком недуге вероятность зачать ребенка — меньше пятнадцати процентов.
Мы с Мариной поэтому и расплевались — из-за моего дефекта. Однажды решили: пора завести ребенка, принялись «заводить», но когда через полгода стараний беременность так и не наступила, стали проверять здоровье. Моя бывшая оказалась образцово-показательной будущей мамой, у нее с этим делом всё в порядке, а вот моя спермограмма оставляла желать лучшего.
Когда всё выяснилось, врач посоветовал нам с ней ЭКО, и я бы пошел на это, но Марина не захотела.
Устроила гадкую сцену и прямо в клинике заявила, что хочет развода, и вообще, я должен был предупредить ее заранее, что у меня такой паршивый генофонд. Так-то… Если с моим диабетом она еще могла смириться, то с этой бедой смириться не захотела, а я в свою очередь не стал ее удерживать. Любящая женщина так никогда не сказала бы, любящие жены живут даже с мужьями, больными СПИДом, а моя… В общем, я тогда понял — нет в нашем браке любви, ей просто со мной удобно.
И когда через месяц она приползла ко мне мириться, уже согласная на всё и, видимо, осознавшая, чего лишилась, я ее обратно не принял."
"Не знаю, как бы отреагировала Снежана, окажись она на месте Марины. Уж кто-кто, а она ни за что не стала бы щадить мои чувства. Хотя Снежана бы, наверное, изначально за меня замуж и не пошла. Ну а я, собственно, звать ее туда не собираюсь, как и выдавать ей свой анамнез. Ни к чему ей знать о моих слабостях.
Покувыркаемся с ней, пока нам обоим это будет доставлять удовольствие — и на этом всё.
Не успеваю додумать мысль, как моя валериана начинает крутиться, поворачивается ко мне.
— Доброе утро! — приветствую ее, когда она наконец изволит открыть глаза.
— Ой… — хрипит она вместо приветствия.
Потом заворачивается в одеяло и резко садится.
Видно, не ожидала проснуться в моей постели, ой как сильно не ожидала…
— Как спалось, Снежок? — спрашиваю с усмешкой, любуясь ею.
Она смотрит на меня огромными глазищами и отвечает:
— Меня Снежком со школы никто не называл…
«Вот кретин!» — бурчу про себя. Чуть сам себя не сдал, так глупо прокололся. Нельзя ее так называть, по крайней мере вслух.
— Хочешь кофе? — тут же перевожу тему.
— Кофе было бы хорошо, — тянет она, старательно прикрываясь.
