Разврат (ЛП)

Это было лучшим, что пришло ей в голову. Гарри – это Гарри. Она любит его. Но он не Северус. Даже с большой натяжкой.

– Я просто считаю, что он самый замечательный человек на свете. Я так счастлива, что он со мной, Миона, правда. Не понимаю, как я раньше не замечала этого?

– Ну, иногда просто нужно влить немного… магии… в отношения.

Джинни кивнула, как будто Гермиона выдала какую-то мудрость. Хотя это было не так. Ей не стоило намекать на то, что сделал Драко, пока она не сможет хорошенько обдумать, нужно ли вообще это говорить, и если да, то когда и как – и лучше им обоим сразу.

Но этот разговор придется отложить на потом.

– Мисс Уизли, – Северус наконец вернулся и протянул Гермионе бокал.

– Профессор, – спокойно ответила Джинни.

Повисло неловкое молчание, и наконец он продолжил:

– Можно вас на пару слов?

Джинни посмотрела на коротко кивнувшую ей Гермиону и повернулась, чтобы поговорить со Снейпом. Тем временем пришел Рон и начал что-то обсуждать с Гарри, а Луна направилась к Гермионе.

– Да, профессор? – Джинни сложила руки на груди.

– Я хотел извиниться за то, что произошло… в последний раз, когда мы встречались, – он явно чувствовал себя неуютно, так что она не ответила, позволив ему договорить. – Вы сказали, что надеетесь, я не втяну ту… женщину во все это?

Джинни медленно кивнула.

– Правда в том, что я ее и не втягивал. И не думаю, что это когда-либо случится.

Джинни видела спину Гермионы позади Снейпа. Та не прислушивалась, но Джинни стало любопытно, к чему он клонит.

– Теперь я понимаю, что прошлое можно лишь принять как данность, и ничего уже нельзя вернуть, – он помолчал, собираясь с мыслями.

– Свою жизнь нужно посвящать живым, а не мертвым: проводить ее с людьми, которые делают тебя лучше. Мне повезло, что такой человек сейчас рядом. Это не оправдание, и, конечно, я не жду, что вы простите меня, но мне хотелось дать вам какое-то… объяснение.

– Вообще-то я понимаю. Я тоже теряла близких, – губы Джинни сжались, когда на нее нахлынули болезненные воспоминания о Фреде.

Северус вдруг протянул руку и прижал Джинни к себе.

– И потому мой поступок еще более непростителен. Я так долго варился в собственном… дерьме и не видел выхода. Да и не желал его искать. Я не хотел признавать чужую боль – боль, которую часто сам и причинял. Я приношу свои глубочайшие извинения.

Он отпустил ее, и Джинни кивнула, глядя ему в глаза и понимая, что его слова были искренними.

– Вы можете загладить свою вину, если присмотрите за моей девочкой.