Разврат (ЛП)

– Я хотел бы встретиться на следующей неделе с вами обоими по поводу совместной работы. Надеюсь, это не станет проблемой?

– Не для меня, – Снейп вернулся на свое место и схватил кусок пергамента, словно намереваясь продолжить работу.

Гермиона поднялась на дрожащих ногах.

– Нет, мистер Парсонс, – тихо пробормотала она. – Извините, – пройдя мимо него в свой кабинет, она закрыла дверь.

Гермиона вышла из кабинета директора Хогвартса, приняв окончательное решение, что, по крайней мере, попытается хоть как-то помочь человеку, который только сегодня утром недвусмысленно предложил ей «пойти нахуй».

Минерва была гораздо лучше осведомлена о нынешней ситуации со Снейпом, чем Гермиона ожидала. Директор была настолько этим обеспокоена, что поделилась некоторыми тревожащими ее фактами, рассудив, что Гермиона, будучи коллегой Снейпа, находится в более выгодном положении, чтобы помочь ему. Минерва не стала подталкивать ее активно помогать Снейпу, но не стала и отговаривать. Она явно достаточно о нем беспокоилась, чтобы счесть стоящими любые попытки улучшить его положение.

Несмотря на неприятный инцидент, случившийся утром, Гермиона решила считать произошедшее, скорее, еще одним свидетельством его боли и отчаянья, чем реальной угрозой. Он утверждал, что его жизнь слишком сложна для ее осознания, но она чувствовала, что все же понимает его в достаточной мере, чтобы попытаться помочь. И судя по тому, что сказала Минерва, если он так быстро теряет контроль, то, возможно, у нее не так много времени, чтобы предпринять что-то.

Взгляд Минервы все еще был прикован к двери, когда Гермиона ушла.

– Я беспокоюсь о мальчике, Альбус, – тихо сказала она портрету позади себя.

– Он не мальчик, моя дорогая. Уже много лет как.

– Конечно. Но я все еще думаю о нем, как о том перепуганном маленьком мальчике из Коукворта, над которым издевались и пренебрегали им…

– Что ж, - вздохнул Дамблдор, потягиваясь в кресле, – в последнее время над ним никто не издевался и не пренебрегал им… Это осталось в прошлом, как ты знаешь.

– Ты меня не понял, – Минерва повернулась лицом к портрету. – И между прочим, пренебрежение и издевательства до сих пор продолжаются. Теперь он делает это с собой сам, причиняя себе боль опрометчивыми поступками. Ничего не изменилось. Гермиона подтвердила, что он курит, злоупотребляет алкоголем, а по слухам, и незаконными зельями, не говоря уже о беспорядочных связях с женщинами, зачастую незнакомыми.

– И с некоторыми знакомыми тоже…

Минерва фыркнула с отвращением.