— кивнула Ая. — Нельзя обманывать наивных девушек. Иначе они будут являться к тебе во сне! И эти сны будут не эротическими!
— Я всегда держу своё слово. Ну а теперь, если у вас больше нет вопросов, то возвращайтесь — нам ещё нужно отработать взаимодействие.
Банши вновь стали бесплотными и влетели мне в грудь, возвращаясь в сосуд. Я же покинул зал и переместился во двор, где было проще провести практические испытания.
Контролируемая одержимость!
У меня было три источника силы — и я мог зачерпнуть как из одного из них, так и из всех трёх разом, пусть нагрузка и была различной.
Сейчас меня интересовали возможности банши. Просто позволив им слиться со своим телом, я стал немного сильнее, быстрее и умнее, а мой резерв стал чуть больше. И, самое главное, я получил доступ к их способностям…
Криокинез!
Использование заёмных способностей несколько отличалось от привычного, но на результаты это не особенно влияло. По крайней мере пока банши исполняли мои приказы.
Скала начала стремительно покрываться инеем, но помимо неё, инеем стала покрываться и моя ладонь. Точнее, псевдоплоть боевой формы. Сопротивляемости низким температурам у меня не имелось, но в целом — ничего страшного…
Пирокинез!
Удар второй ладонью заставил скалу резко нагреться, а сила была такова, что на ней остался отпечаток. И на этот раз я даже особого дискомфорта не почувствовал…
Телекинез!
Я без особого труда поднял в воздух довольно увесистый камень, подбросил его, а затем, заставив описать вокруг себя несколько кругов, наращивая скорость, впечатал в скалу.
Данная способность у меня уже была, и взаимное наложение сделало её сильнее даже не втрое, а на порядок. Более чем впечатляет…
Холодное касание!
Теперь моей жертвой стало дерево, которое тут же стало засыхать, отдавая мне свою жизненную энергию. По сути, это был некий аналог моего энергетического вампиризма…
Призвать раба!
— Хозяин?
— У тебя появилась возможность искупить свой грех.
— Что я должен сделать?
— Просто стой неподвижно. — приказал я. — Я хочу испытать несколько способностей, и мне не хватает мишени.
— Я плохо подхожу в этом качестве, старший.
— Если выживешь, то будешь прощён. И сможешь ещё раз приобщиться к истинной вере…
Конечно, я мог бы объяснить всё нормально, но тогда его наказание оказалось бы слишком лёгким. И если «вероотступничество» ещё можно простить, то глупость требовала урока.
