Голос у нее был возбужденный, она даже заикалась от волнения:
– Все, Надюшка, мы за тобой заедем, я договорилась с Гавриилом Ардалионовичем. Он сказал, что с радостью поможет, чем сможет.
– Ты что – рассказала, в чем дело?!
– Ну нет, конечно! Просто сказала, что моей подруге нужна консультация по вопросу, в котором только он может разобраться. А он и обрадовался – мол, конечно, Светочка, приводи подружку, я с твоей бабушкой так дружил, так дружил… Короче, придется бедному Антону книжку потолще с собой тащить, чувствую, старикан нас не скоро отпустит, сперва биографию расскажет в красках, а она у него, поверь, длинная и интересная.
– Да и пусть. Лишь бы хоть приблизительно понять, что это за брошь. Вдруг мы из-за пустяка возбудились.
– С ума сошла?! – возразила Светка. – Уж в камнях-то я разбираюсь, и это точно не стекляшка. Короче, Надюшка, будь готова часикам к шести, а брошку прямо в книжке этой и неси, мне кажется, так будет безопаснее – и не потеряешь, и из сумки не вынут.
Светкины инструкции не показались мне такими уж необходимыми, но книгу-шкатулку я все-таки взяла с собой, да еще и обернула в пару слоев газеты.
Сумку тоже выбрала самую, на мой взгляд, надежную – ту, в которой носила ноутбук, она была совершенно неприметной, черной и напоминала мужскую.
До назначенного часа я прослонялась из угла в угол, совершенно не представляя, чем себя отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Вроде ничего особенного – ну, что может сделать старичок-ювелир, однако внутри было неспокойно. Я так привыкла ждать неприятностей, что видела их тень всюду, даже там, где по определению ничего произойти не могло.
Жил ювелир действительно в противоположном конце города, в старом доме сталинской постройки. На пятый этаж мы со Светкой поднялись пешком, и я мысленно нарисовала себе картину холостяцкой берлоги, запущенной в силу возраста своего хозяина и пахнущей старостью и лекарствами. Какой же сюрприз меня ожидал…
Квартира оказалась огромная, трехкомнатная, с просторным холлом-прихожей, гостиной, обставленной старинной мебелью.
Наверняка и остальные комнаты были не менее впечатляющими. Пахло в квартире гортензиями. Я хорошо знала этот запах, мама любила такое мыло и ухитрялась где-то его доставать. Аромат словно вернул меня на пару секунд в детство – я увидела папу, выходящего утром из ванной, маму у стола в кухне, подающую завтрак. Такая милая, уютная, светлая картинка… которая исчезла ровно в ту секунду, когда по боку меня стукнула черная сумка.
