Ребенок для Азата

— Правда? — она закрывает рот ладонью, из полных ужаса глаз катятся прозрачные слезы, — правда?

— Да, Наира, — хриплю я, — пошли домой. Мой сын хочет есть.

В последнее время меня преследуют жуткие кошмары по ночам. И самый повторяющийся — Адам на руках у Азата. Сын тянет ко мне ручки, плачет, я немо открываю рот, пытаясь закричать, но ни звука не вырывается из спазмированного горла. Азат смотрит на меня так жутко, жестоко и холодно, а затем разворачивается и уходит… С Адамом на руках. И я стою, скованная ужасом по рукам и ногам, не могу двинуться! Накатывает невероятно страшное ощущение бессилия, ощущение того, что жизнь кончилась.

И сейчас ситуация пугающе напоминает тот кошмар, оживший кошмар из моего сна!

Глаза Азата, темные и жестокие, Адам на его руках… И он мне его не отдает! Не слушает моих умоляющих слов!

В какой-то момент, когда он холодно отказывается вернуть Адама, я понимаю, что умру. Прямо сейчас.

Я не могу бороться, словно ступор нападает, только молить получается… Униженно. Да, Всевышний, я на колени перед ним встану! Пусть отдаст! О чем я думала, когда решила рассказать ему о ребенке? Помрачение рассудка, сумасшествие!

И, когда Азат удивленно вскидывает бровь и поясняет, что просто хочет донести его до дома… Я не могу этого осознать. Слезы катятся, а глупое “Правда?” повторяется и повторяется само собой…

Азат же, похоже, не понимая до конца охвативший меня ужас, спокойно кивает и идет к дому, бережно неся сына на руках.

А я не могу сделать шаг. Целое, длинное, как вся моя глупая жизнь, мгновение.

Немо открываю рот, смотрю вслед на широченную спину, чуть наклоненную голову, словно он смотрит на сына и взгляд не в силах оторвать. И шаг у Азата такой неторопливый, экономный и очень осторожный… Так несут величайшую драгоценность. То, что отпустить — подобно смерти.

Сердце, наконец, начинает стучать, да так больно, что опять текут слезы из глаз.

Смаргиваю непрошеную воду с ресниц, выдыхаю, подхватываю коляску и торопливо иду следом.

Азат не оглядывается, словно понимая, что мне сейчас надо прийти в себя после нервного срыва. Он дает мне это время.

И я благодарна ему за нежданную чуткость.

У подъезда я обгоняю Азата:

— Давай я возьму Адама, а ты коляску завезешь…

Это критический момент для меня, хотя сама не понимаю причин такого поведения.