Ребенок для Азата

Кто мне даст гарантию, Азат, что со мной не произойдет то же самое? Год назад ты меня любил… Буквально месяц назад ты меня ненавидел… Покупал, как игрушку… А что случится через два года? Через пять лет? Разве я могу доверять?

Азат молчит, крупные ладони на столе сжимаются в кулаки…

Я, похоже, переборщила в своих откровениях… Не на все у него хватает выдержки!

— Наира, — наконец, тихо говорит он, сверля меня темным мрачным взглядом, — я не могу никак повлиять на твое доверие… Оно изначально было слабым, сама ситуация не располагала.

— Я любила тебя! — повышаю я голос. Так горько на душе становится, так тяжело! Почему он мне не верит? Стала бы я это все терпеть, если б не любила!

— Если бы любила, попыталась бы по крайней мере поговорить, а не сбегала бы, украв моего сына! — рявкает в ответ он и подается вперед, резко, словно хищник, нападающий на добычу.

Инстинктивно отшатываюсь, роняю чашку с чаем, охаю от неожиданности.

Чай не особенно горячий, но все равно чувствительно…

Видно, боль все-таки проявляется на лице, потому что Азат застывает, а затем, обогнув стол, тянется ко мне:

— Больно? Обожглась?

Я не могу ничего сказать, почему-то льются слезы. От неожиданности. Все же, удалось ему меня убаюкать, успокоить своей сдержанностью.

А ее в помине нет! Верней, есть, но тонкая грань, очень тонкая!

И на самом деле Азат вообще не спокоен был все это время, он в бешенстве, оказывается, в дикой ярости! Я только отголосок ее уловила в его глазах, и страшно так, жутко просто!

Зверь всегда в нем, он неотделим.

Я плачу от того, насколько глупая, доверчивая дура… Опять ведь, опять…

— Сладкая, не молчи! — Азат подхватывает меня со стула, его лицо бледное, и черная борода на контрасте… Он сажает меня на широкий подоконник, ближе к свету, бесцеремонно задирает мокрую юбку, осматривает покрасневшие бедра, шепчет тихо и убито, — я шакал степной, прости меня… Прости… Больно? Сейчас врача, сейчас…

— Не надо врача, — с трудом выговариваю слова, но руку его с телефоном торможу, — не больно.

— А что такое? Плачешь почему? — хмурится он, глядя на меня сверху вниз. Он такой высокий, такой большой, что мне приходится задирать подбородок, чтоб заглянуть в его глаза. Он правда не понимает?

— Я… Испугалась… — отвечаю я коротко.