Ребенок для Азата

Дальше дело техники, как ты понимаешь…

Я закрываю лицо руками, впервые страшно жалея, что обстригла волосы, тут бы еще и завесу из них не помешало установить… Он знал. Он все время, пока мы… были в коридоре, пока ужинали, пока находились в спальне, знал… И не сказал мне! Невозможный человек! Невозможный!

— Ну что ты, сладкая? — Азат тянет меня к себе на грудь, чуть ли не силой опускает щекой на плечо.

Вздыхаю, пытаясь унять волнительную дрожь. Какой он все-таки… Я так переживала, размышляла, когда сказать, как сделать так, чтоб помягче… И что потом будет? Пыталась предугадать его действия.

И опять ничего не получилось!

Он говорит об этом так спокойно, словно никакого значения для него не имеет тот факт, что у меня нет и никогда не было никого, кроме него, никакого другого мужчины. И надо ли упоминать про это? Наверняка тоже все уже знает…

— Знаешь… — задумчиво гудит он мне в макушку, и я ощущаю вибрацию от его слов в ухе, — сначала я охре… То есть, удивился. Разозлился, что ты столько времени мотала мне нервы опять.

Неужели, нельзя было сказать раньше? Я понимаю, что мы только недавно начали… Понимаешь, меня, да? Но все равно, я же от ревности чуть не сошел с ума, представляя тебя в постели с другим… Но потом… Потом я вспомнил, что в последнее время мне было абсолютно все равно, что у тебя есть муж, что ребенок не от меня… Понимаешь? Мне было все равно. Раньше я бы никогда… Но с тобой это все потеряло значение. Была только ты. И я готов был забрать тебя любой. Главное, чтоб согласилась. Главное, чтоб со мной… Как думаешь, это что значит?

— Не знаю… — прерывисто выдыхаю я ему в шею, и она тут же покрывается мурашками. Это так мило, такая чувствительность… Хочется проверить, как он будет реагировать, если я его тут поцелую…

Не сдерживаюсь и проверяю.

Азат вздрагивает, пальцы на моих бедрах сжимаются крепче, чуть продвигая меня вниз, туда, куда ему сейчас очень нужно.

Потому что, несмотря на злость и неловкость, то, что он сказал, может считаться за признание в любви?

— Но знаешь, они, конечно, молодцы там, в фонде… Я ведь давал задание проверять твою Лауру по всем связям.

А родственные связи почему-то не отследились.

— Ее мама… Своеобразная женщина, — шепчу я, никак не противоборствуя настойчивости Азата, уже, практически, добившегося своего. Мне так сладко сейчас, так чувствительно все внизу… И хочется большего. — У нее совсем другое имя. А у Лауры в паспорте она записана по имени отца.