Ребенок для Азата

Все равно, проект предварительно проверяет его кадровик!

Зачем надо было меня гнать именно к этому сроку?

И зачем сюда, к нему в кабинет?

Хотя, это смешные вопросы. Потому что может. И потому что хочет. Потому что настроен поиграть.

Мне становится до боли жаль потерянных из-за этого чудовища часов, которые я могла бы провести со своим мальчиком, а не отсиживать в одиночестве в офисе, с головой погрузившись в работу.

Всю неделю, что я трудилась, Адам оставался с Аней, и, конечно же, засыпал, не дождавшись меня. А, учитывая, что утром уходила я, чаще всего, буквально через полчаса после его пробуждения, то наше совместно проведенное за неделю время умещается в несколько часов… Мой мальчик, мой маленький Адам… Он такой сладкий, во сне так нежно сопит.

И ночью, когда кормлю его, так прижимается… Скучает, Аня говорит, не очень хорошо ест, капризничает… И все из-за этого… Этого…

Смаргиваю непрошеные слезы, ужасаясь, что Зверь может их разглядеть и принять на свой счет.

Торопливо спрашиваю, стремясь убраться поскорее из его кабинета:

Он не торопится что-либо добавлять, заставляя меня застыть в позе ожидания.

Играет со мной, с наслаждением. И я еще сильнее ненавижу его именно за это нескрываемое удовольствие в черных глазах.

Он ждет уточняющего вопроса, но я его не задаю. Нет уж. Пусть сам потрудится продолжить.

Вопрос звучит настолько неожиданно, что я в первое мгновение даже не понимаю его смысла.

Что — “мой сын”? Как у него дела? Как себя чувствует? Скучает ли по маме?

От последней мысли сглатываю, ощущая в горле комок.

— Спасибо, все хорошо.

Ох, кто бы знал, чего мне стоит этот спокойный голос!

— Ты задерживалась, я знаю… Кто с ним в это время находился? Муж?

— Это личное… Не имеет отношения…

— Это просто забота о персонале, сладкая… Обычная забота руководителя, тебе ли не знать?

Заботливый такой… А когда заставлял меня работать по вечерам, где его забота была?

А его отец — шакалье отродье! Ох, Всевышний, не сказать бы вслух!

— Настолько занят, что не может уделить время единственному ребенку? И доверяет его чужому человеку? Пока его мать работает, не покладая рук? Скажи, сладкая, о такой жизни ты мечтала, сбегая от меня? И скажи еще… Разве я бы позволил своей женщине убиваться за компьютерным столом, вместо того, чтоб радоваться улыбке своего сына?

— Это… Это мое личное дело.

И моя жизнь. Она мне нравится.

На последних словах я дерзко вскидываю подбородок, смотрю прямо ему в глаза.

Зверь все так же ленив и вальяжен… Но это внешне.