Ребенок для Азата

А, осознав, стараюсь минимизировать все возможные сложности.

Остаюсь на сверхурочную работу, стараюсь выполнять все задачи вовремя и брать повышенные обязательства. Азиаты это ценят. Они и сами работают, как проклятые, и тех, кто повторяет их путь, уважают.

Я это уже успела заметить. И не собираюсь терять позиции, наработанные за все время стажировки и последующего за ней контракта в компании.

И потому теперь, идя по коридору за весело виляющей бедрами Лаурой, я серьезно настраиваюсь на работу, собираюсь с мыслями, попутно проверяя, в порядке ли скромный офисный костюм.

Я должна предстать перед новыми партнерами, которые, вполне возможно, будут сотрудничать со мной по вопросам адаптации персонала в компании, в самом лучшем виде.

Я должна быть идеальна.

Конференц-зал у нас не особенно большой, рассчитан исключительно на наш офис, то есть вместимость порядка тридцати-сорока человек.

Когда мы с Лаурой заходим, все места уже заняты.

Остаемся в числе прочих опоздавших скромно стоять неподалеку от двери.

— Интересно, сколько народу они к нам привезут? — тихонько шепчет Лаура, стоя чуть впереди меня и прикрывая таким образом от посторонних взглядов.

Яркая, высокая, с копной светлых волос, она привлекает внимание к себе. И отвлекает от меня, за что я ей очень благодарна. Не люблю, когда на меня смотрят, теряюсь и смущаюсь.

Понимаю, что это пережитки прошлого, и что надо избавляться от них… Но не могу.

— Вот и узнаем… Объем работы, — коротко отвечаю я подруге.

В этот момент открываются двери, и в зал по одному начинают входить руководители направлений, а следом — высокие темноволосые мужчины.

— Это не корейцы, — удивленно шепчет Лаура, не поворачиваясь ко мне, — арабы какие-то?

“Нет, не арабы…”, - могла бы ей ответить я, если б языком получилось пошевелить.

Но сказать ничего не удается.

Только смотреть, давясь воздухом, эмоциями… И страхом.

Потому что из трех мужчин, вошедших в конференц-зал, я знаю двоих. Одного — только по фото и видео.

Другого я знаю лично. Очень лично. Я бы даже сказала, критически лично.

Задыхаясь, смаргиваю пелену перед глазами. И смотрю. Невольно жадно, выглядывая из-за спины подруги.

Он не изменился за этот год.

Только, кажется, еще выше стал. Еще крупнее. Классический пиджак трещит на широченных плечах, белая рубашка оттеняет смуглость кожи, черноту волос и бороды.

Крупные кисти рук смотрятся несколько чужеродно на контрасте со строгостью рукавов.