Ребенок для Азата

И такая злость берет на нее, совершенно незамутненную и прямолинейную!

Вот всегда она такой была, всегда в лицо говорила все, что думает о человеке!

А с Наракиевыми так нельзя! Это люди другой формации!

Удивительно, что она до сих пор занимает свое рабочее место, с такой-то дерзостью.

Хотя… Я тоже до сих пор занимаю… А уж мою дерзость никому не переплюнуть. Ударить Азата по щеке, надо же… До сих пор удивляюсь, что жива осталась, настолько диким был его взгляд…

Ощущаю опять мороз по коже при одном воспоминании о произошедшем… Это же я чудом оттуда целая и невредимая ушла! Чудом!

Занятая своими переживаниями, немного упускаю нить нашей с Лаурой беседы, не слышу, о чем она так долго и пространно рассуждает, и прихожу в себя, только на последней фразе подруги:

— А еще они меня боятся, я точно тебе говорю!

— С чего ты взяла? — удивляюсь я, не скрывая скепсиса.

— Они пытались меня задобрить, представляешь?

— Цветы мне прислали! — Лаура фыркает возмущенно, — какая пошлость! Какое унижение меня, как равноправной единицы общества! Да они вообще в своем средневековье застряли…

— Стоп, Лаура, — торможу я коляску и разворачиваюсь всем корпусом к ней, — кто прислал букет? Азат?

— Нет, конечно, — кривится Лаура, — его брат… Этот… Продажный политик! Этот…

— Но зачем цветы? И просто цветы?

— Как зачем? Чтоб подкупить! И не просто… Там была карточка… Приглашение в оперу…

— Вот и я о том же! О-о-о! Думает, что я за “Женитьбу Фигаро” продам подругу!

— Еще чего! Конечно, пойду!

Я просматриваю предложения от заведений, отбрасывая их одно за другим.

Адам ночью совсем не давал мне спать, температурил, плакал, мучился и меня мучил.

Я без конца носила его на руках, пыталась дать грудь, но сын выплевывал и еще больше заходился в крике.

Красные, воспаленные десны указывали на то, что у него режутся зубки и ничего страшного не происходит.

Знать причину беспокойства ребенка, конечно, отрадно, но облегчения от этого не было.

Я промучилась до утра, планируя уже вызывать скорую, но затем пришла Аня, посмотрела на Адама, покивала, вышла в аптеку, вернулась и намазала десны сыну специальной мазью.