Ребенок для Азата

Азат занимает все свободное место, вынуждая меня прижаться к двери.

И тут же сменить объект нападения.

— Выпусти! Что ты себе позволяешь? Немедленно! — я уже не боюсь, первый шок прошел, и теперь я полна ярости.

Пусть что угодно делает, я не сдамся просто так! Не сдамся! Мне домой… Меня Адам ждет! Мысль о сыне возводит мой гнев до какого-то безумного, звериного яростного уровня.

Если Зверь меня не выпустит, если хоть попробует… Попробует увезти… Я ему глаза выцарапаю! Я уже давно не бессловесная Наира, которая только шептать могла!

Он меня услышит, клянусь всем, что у меня есть! И он пожалеет!

— Не кричи, сладкая, — Азат спокойно реагирует на мои эмоции, смотрит тяжело, но вполне разумно, — я не собираюсь тебя… принуждать.

— Что? И это не принуждение?

— Чуть-чуть… — он делает паузу, усмехаясь, сладко и порочно, словно дэв из пошлой гаремной сказки, — я же помню, что тебе… нравится.

— Нет! Не нравится! Выпусти! Меня сын ждет дома!

— Я отвезу тебя к сыну. Потом.

Это “потом” жуткой оторопью бьет по сердцу.

Я не выдерживаю, бросаюсь на него, умирая от ненависти. И абсолютно все равно мне в этот момент, что мы не одни в машине!

Азат тут же легко перехватывает мои руки, чуть наваливается, прижимая их к сиденью по обе стороны от бедер. Смотрит тяжело, оказываясь близко, недопустимо! Дышит в губы, и его дыхание обжигает.

Невольно сглатываю, силой воли успокаивая неистово бьющееся сердце, и тихо, с ненавистью цежу сквозь зубы:

— Только попробуй… Я тебе язык откушу, клянусь.

— Ты… — он не делает попытки прикоснуться губами, просто держит, обездвиживает… И тихо говорит, обжигая меня дыханием, — ты… Стала другой. Совсем. Где моя сладкая Наира?

— Умерла, — отвечаю я, — ты ее убил.

— Чем же? — Азат сводит брови, и взгляд его теперь жжет гораздо сильнее, чем жар губ у моего лица, — чем? Ты же сбежала, обманывала… Чем я тебе был плох?

— Это… Бессмысленный разговор, — я невольно отклоняюсь на спинку сиденья, стремясь хоть чуть-чуть увеличить расстояние между нашими лицами.

— Да… Бессмысленный, — соглашается Азат и неожиданно отпускает меня.

Это и в самом деле — полная неожиданность, потому что я подспудно ждала его приставаний. Ждала, что будет опять целовать, сжимать в своих объятиях, прекрасно зная, насколько я беспомощна перед ним, насколько слаба. Насколько слабо мое тело перед его жадной властью.

Раньше мне удавалось его остановить, не иначе, как чудом.