Ребенок для Азата

— Маленькая дрянь, — ругается на родном языке брат, не отводя взгляда от белокурой подружки Наиры, сжимает не хуже меня подлокотники кресла, и теперь мой через возвращать ему насмешливое:

— Брат, осторожно, кресло сломаешь…

Он смотрит на меня странно отсутствующим взглядом, а затем скалится, словно зверь.

— Мне кажется, брат, что здесь женщины не умеют себя вести, — кивает на Наиру, подставившую ушко долговязому парню. Он что-то шепчет ей, а руки с талии опускаются чуть ниже. Чуть-чуть, но я вижу разницу.

— Да, согласен, брат… — голос у меня хрипит, а взгляд наливается красным. Все в огне! Я в огне! Сожгла меня, русалка огненная!

— Надо научить, да? — комментирует брат ситуацию, не отрываясь уже от блондинки.

— Да, надо… — эхом отвечаю я. — Обязательно надо…

— Нэй, еще раз хочу поблагодарить за отличную организацию мероприятия, — у Боба слегка заплетается язык, и я с некоторым беспокойством посматриваю в начало переулка. Когда уже такси приедет?

Коллеги потихоньку расходятся, но пока еще только те, у кого семьи и нельзя задерживаться допоздна.

Я не могу пока анализировать эти моменты, слишком устала, слишком вымотана. Причем, не столько физически, сколько эмоционально.

Азат так и не двинулся с места за весь вечер. Развалившись в кальянной ВИП-зоне, он с видом восточного ленивого бея, отслеживал каждое мое движение.

Наверно, именно потому, что он так неприлично, нисколько не стесняясь того, что нас могут неправильно (или правильно) понять, проявлял свой интерес, я злилась все больше и больше. И глупости делала одну за одной.

Танцевала слишком много, смеялась слишком громко, позволяла Тодду прихватывать себя за локоть и шептать на ушко неловкие комплименты.

Лаура, весь вечер тоже крутившаяся в зоне видимости, словно специально вертевшая ногами и бедрами под волчьим взглядом Адиля, лишь подмигивала в ответ на мой обеспокоенный вид, смеялась еще громче, чем я.

В целом, я ощущала себя словно на цирковой арене. В клетке с тиграми. И не дрессировщицей, совсем нет! Глупой зрительницей, забредшей в опасную зону по собственной наивности и недомыслию!

Но, слава Всевышнему, все имеет свой конец.

И этот долгий, тяжелый вечер завершается.