Ребёнок для бывшего

- Подожди. Всё по порядку, пожалуйста, и не так сбивчиво.

Я сказала это неожиданно холодным тоном. Да, с огромной вероятностью, уже сегодня ночью я буду рыдать в подушку, оплакивая очередную свою потерю в виде Нади, но сейчас я не могла эмоционировать. На это у меня попросту не было физических сил.

Я разулась и устроила сумку на стуле. Повернулась к застывшей в полуметре подруге. Она то хваталась за лямки небольшого рюкзачка, то опускала руки по стойке смирно. Видимо, не понимала, можно ли разуться и пройти, или разговор будет происходить в прихожей.

- Ты взяла деньги из пакета, когда я уехала в больницу к дяде Жене, правильно я понимаю? - спросила у неё, и Надя побледнела и закусила нижнюю губу.

Кивнула и снова заговорила, захлёбываясь словами:

- У меня парень знакомый появился… ну как знакомый, мы вроде как с ним вместе были… Ну, ты понимаешь… Он работает крупным букмекером. Сказал, что можно будет на ставке много заработать, только деньги нужны. Ксюш… Я не знаю, какой меня тогда чёрт попутал… Просто я решила взять, а потом вернуть…

- Понятно.

Ты просто решила взять чужое, не уведомив того, кому эти деньги принадлежали. О том, что их хозяйка - твоя лучшая подруга, ты в этот момент забыла.

- Я бы правда всё вернула!

Она стащила рюкзак и выудила из него пачку купюр. Протянула мне.

- Вот…"

"- Ставка всё же сыграла? - с насмешкой уточнила я, забирая деньги.

- Нет… - Надя помотала головой и вдруг, всхлипнув, разрыдалась. - Здесь не всё, но я заработаю и отдам, обещаю!

Я молча кивнула.

Не испытывала в этот момент ровным счётом никаких чувств и сожалений. Интересно, это нормально? Когда вот так, словно по щелчку пальцев, стираются все эмоции внутри? Наверное, раньше я была бы в ужасе от себя самой, а сейчас такая новая Ксения Теплова мне даже нравилась.

- Я очень рада, что ты всё же спохватилась и вернула украденное, - сказала я подруге. Положила деньги на сумку и, распахнув дверь, кивнула на выход: - И оставь себе всё, что потратила. Я не желаю с тобой больше встречаться.

Надя замерла на месте. Только снова горестно то ли простонала, то ли выдохнула. А потом шагнула ко мне и, обняв, прижалась так крепко, что у меня из груди словно выбили весь воздух.

- Ксюш… Ксюня моя, прости, умоляю… Прости дуру. Мы же с тобой, как иголочка с ниточкой. Мы же друг друга так давно знаем. Прости, умоляю-ю! Я всё верну, клянусь. Я устроюсь на десять работ, я всё верну…

Я нашла в себе силы на то, чтобы отстранить Надю.