Ребёнок магната. Не.Разлучные.

 — Это его первое слово с того момента, как он здесь. Почти как «мама», — слышу улыбку в его голосе.

Неосознанно Ян делает мне больно. Очень. Потому что мамой я никогда не стану.

Аккуратно отпускаю Дана и поднимаюсь. Делаю глубокий вдох, чтобы эмоции бушующие приглушить.

— Ми-ка, — повторяет Даниэль и небесные глазки на меня поднимает, будто понимает, что мне стало плохо, и хочет отвлечь.

Уголки моих губ сами изгибаются в улыбке. С теплом смотрю на малыша и беру его за ручку.

— Мы поедем к Адаму? — тихо интересуюсь у Яна, но взгляда от Дана не отвожу.

Боюсь, что все окажется сном, а я проснусь одна в своей постели. В этот миг осознаю нечто важное: что бы ни ожидало меня здесь, но уезжать я не хочу. Сердце прочно привязалось к этим людям. И когда только успело?

— Да, нас ждут часа через полтора, — отзывается Левицкий. — Я с врачом созвонился. Сейчас обход и процедуры, а после — нас к нему пустят.

— Хорошо, — киваю. — Тогда завтракать? — подмигиваю Дану, и его личико начинает сиять.

Малыш сам мчится на кухню. И пусть кто-то попробует сказать, что он ничего не понимает! Загрызу, как за собственного сына.

Следую за ним, оставляя Яна в холле. Но стоит мне переступить порог кухни, как паника сковывает легкие своими железными лапами.

Наблюдаю, как Дан подбегает к столу и тянется к оставленному кем-то стакану с соком. Перед глазами невольно всплывают картинки того ужасного дня. Отравление, больница, адские боли, приговор… И начинает мерещиться, будто вижу осадок на дне стакана.

Или это не иллюзия?

— Нет, Даниэль, — говорю строго, но стараюсь не повышать голос. Помню, как мальчик отдалился от меня после нашей ссоры. — Садись за стол, милый, — указываю на ближайший стул.

Малыш отдергивает ручку и послушно устраивается у окна.

Я же импульсивно выплескиваю содержимое стакана в раковину. Заодно выливаю всю воду из стоящего неподалеку графина. Резко открываю холодильник, нахожу все открытые соки и йогурты — и отправляю их в мусорное ведро. Мои движения рваные, а руки дрожат.

— Что ты творишь, ёжик? — доносится обеспокоенный голос Яна.

Теплые ладони ложатся на мою талию, сжимают крепко — и разворачивают меня.

— Схожу с ума по-своему, — фыркаю я в его недоуменное лицо.

— Мика? — приподнимает бровь.

Перехватываю испуганный взгляд Дана и откашливаюсь. Мальчик не знает, что происходит. Но чувствует накал между нами.

— Здесь была Александра, — объясняю Яну уже спокойнее. — Неизвестно, кто еще шастал в твое отсутствие.