Ребенок (не) от бывшего мужа

Орловы разбили телевизор, разломали журнальный столик, уничтожили стеклянную вазу с цветами и рамки с фотографиями. Благо, что хоть стену не проломили.

— Что с вами обоими такое?! — возмущенно выдала я, становясь между глупцами. — Ты проделал такой путь, чтобы подраться с родственником? — Я повернулась к Максу и вперила в него недовольный взгляд. — А ты? — не дав ему ответить, повернулась к младшему представителю буйного семейства. — Неужели столько лет хранишь злобу на брата? Неужели так сложно дать ему хотя бы пару минут и сказать то, ради чего он сюда прилетел? — Я посмотрела на Мирослава не менее зло.

— Вы взрослые мужчины, а ведете себя, как маленькие и обиженные дети в детском саду. И если раньше, как я понимаю, вам было, что делить, то теперь-то что между вами стоит?

— А хочешь я отвечу, что между нами всегда стояло и стоит? — Мирослав усмехнулся, вытирая кровь с разбитых губ. Вид у него был тот еще. Одежда заляпана кровью, в некоторых местах порвана. Я невольно покачала головой. Макс плохо рассчитывал силы, когда злился, а еще они с младшим явно находились в разных весовых категориях.

— Между нами всегда стояла его обида. Его бесконечная обида на всю семью в целом и на каждого ее члена по отдельности. Его амбиции и желание быть первым и лучшим во всем. Его жажда мести за каждую ошибку, он ведь не может простить ни одной!

— Что ты можешь знать обо мне и моих обидах или амбициях?! Ты всегда был прихвостнем Миши и заглядывал ему в рот, когда у тебя вообще появилось свое мнение?!

— Ах, вон оно как, значит, а чего ж ты тогда приплелся ко мне домой?! Мебель мне покрушить?! — прокричал Мирослав, обводя рукой погромленную комнату.

— Я хотел увидеть тебя, поговорить, попытаться наладить отношения, — зло выплюнул Макс.

— Тогда ты начал не с того брата.

— То есть ты дашь мне официальную амнистию только после разрешения Миши? Вот видишь?! — Макс перевел взгляд уже на меня. — Видишь, какие они?! Я же говорил тебе, что всеми и всегда управлял Миша? Он у нас тут главный! С какого перепуга неясно, конечно, но так было всегда!

— Он не главный, черт бы тебя побрал! Ты понимаешь, почему я так говорю! Ты увел у него женщину, а теперь стоишь тут и прикидываешься, будто ни черта не понимаешь! — Мирослав ткнул пальцем в сторону Макса и хотел было на него пойти, но я вовремя перегородила ему путь, снова становясь между братьями.

— Хватит, — попросила его я, отодвигая рукой назад.

— И ты тоже перестань, — я обернулась к Орлову.

— Он сожалеет о том, что сделал.