Ребенок (не) от бывшего

— Ты поужинаешь со мной? По-моему, мама сегодня тоже не приедет к столу.

Смотрю на часы — я еще успею выгулять Чарли. Еда и питье у животных в доступе. Киваю сестре.

— Хорошо.

Чисто для семьи мама иногда готовит сама, но сегодня в меню мясо и овощи на гриле из ресторана. Их привезли, еще когда мы с Софи занимались. Остается накрыть на стол, что мы и делаем. Пахнет вкусно. Что ж, я рад приглашению.

— Ты поедешь потом на квартиру?

Голод немного утолен, и сестра заводит светский разговор.

— Да."

"— Там Вика тебя ждет?

Вот ведь мелкая.

— Нет, Виктории пришлось лечь в клинику.

— Она заболела?! — брови сестры складываются домиком.

— Ты знаешь, что она в положении, — жму плечами, — беременным иногда нужно полежать в стационаре. А так она в норме.

И тут прямо рядом звучит голос, который принадлежит не Софи.

— Значит, это правда! Я не могла поверить!

Хорошо, что столовые приборы в доме крепкие. Я бы сейчас запросто мог сломать вилку. Меня просто корежит от пренебрежительного тона матери.

— Мама, еще одно слово при ребенке, и я уйду отсюда.

Софи замирает и, кажется, дрожит. Мама тоже останавливается на пороге кухни, откуда и вещала. Закашливается.

— Хорошо, поговорим позже. Ты поужинала, Софи?

Я смотрю в лицо хозяйке дома.

— Дай ей спокойно поесть.

Атмосфера, конечно, безжалостно испорчена. Сестра быстро-быстро шевелит челюстями. Я тоже приканчиваю свинину и помидоры. Ем с какой-то злостью. Вот вам и вкусный ужин. Мама разворачивается, уходит в сторону гостиной.

Несколько минут, Софи прощается со мной и упархивает к себе наверх. Я утоляю жажду соком, чтобы не поперхнуться. Мне еще растить сына или дочку, остаться здоровым не повредит. Убираю посуду, выхожу к матери. Та сидит на диване, обмахивается каким-то рекламным буклетом. Как всегда безупречная прическа на русых волосах, деловой макияж, прямая спина в голубой блузке.

— Богдан, как же так?! — она замечает меня.

В глазах ужас, как будто я не тридцатилетний мужик, а девушка-первокурсница.

— Ты сама два раза через это проходила. И первый в куда более раннем возрасте, чем я.

Мама поджимает губы.

— Тогда были другие времена. К чему сейчас вестись на такие выходки?!

Выдыхаю.

— Не понимаю, о каких выходках речь. А если говорить про менталитет — и сегодня холостой мужчина за тридцать начинает вызывать пересуды. А вот брак и отцовство для него далеко не позор, скорее гордость.

Мама фыркает.