Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

мне ведь будут делать УЗИ... — многозначительно вздёргиваю брови.

— Представь себе, Александрова, я в курсе, — отвечает раздражённо и, подтянув рукав рубашки нетерпеливо смотрит на часы. — Давай поторопись, Инна. У нас через сорок минут ещё запись у иглотерапевта.

Воронцов кладёт ладонь мне на поясницу и подталкивает вперёд, призывая зайти в кабинет, но я резко разворачиваюсь, застыв на пороге.

— Глеб Викторович, вы, наверно, не в курсе, — перехожу на шёпот и моментально краснею. — На таком сроке эту процедуру делают.

— Я в курсе, Александрова, — перебивает и, взяв меня за локоть, заводит в кабинет. — Не переживай, между ног я тебе заглядывать не собираюсь. Обещаю, что смотреть буду только на экран монитора.

Боже, он с ума сошёл. У этого мужчины напрочь размылись все границы. Что значит “буду смотреть только на экран монитора”? Как он себе это представляет вообще?!

— Глеб Викторович, — выдёргиваю локоть из его ладони и пячусь от мужчины на шаг. — Вы.

От злости и возмущения меня трясёт. Так сильно, что это даже скрыть невозможно. Хотя, я и не пытаюсь. Лёгкие жжёт от быстрого дыхания, как будто воздух в них разогрелся, превратившись в огонь, который мне в данную секунду грудную клетку изнутри выжигает.

Во время моей тирады Воронцов стоит с каменным, абсолютно ничего не выражающим лицом и, в то время как меня разрывает от эмоций, он просто молча смотрит на меня сверху вниз.

— Закончила? — спрашивает, когда я замолкаю.

Вместо ответа просто поджимаю губы и буравлю босса гневным взглядом.

От непрошибаемости этого мужчины меня колотит. Я очень миролюбивый человек. Меня вообще крайне сложно вывести из себя или разозлить, но это... это уже перебор!

— Нет, я не закончила, — всё-таки не сдерживаюсь, хотя и не собиралась дальше продолжать этот диалог. — Нет, я не закончила Глеб Викторович! Я ещё вам хотела сказать, что вы... диктатор и тиран! Самый настоящий! Беспринципный человек! Вы.

Выкрикиваю это всё боссу в лицо, высоко задрав голову. От разрывающих грудную клетку эмоций у меня кружится голова и перед глазами плывёт в то время, как Воронцов остаётся хладнокровно спокойным, что бесит меня ещё сильнее.

Вот почему-то именно сейчас мне хочется, чтобы он тоже наорал. Чтобы рявкнул в своей привычной манере и дал мне возможность выплеснуть на него в ответ все свои эмоции, которые я так долго в себе копила.