Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Я знаю, что эта процедура безболезненная, но всё равно нервничаю. И когда врач пристраивает датчик, мне хочется автоматически сжаться.

Воронцова я не вижу и не слышу, но его присутствие в кабинете ощущается так неимоверно остро, словно он сейчас стоит прямо передо мной.

Зачем я вообще о нём сейчас думаю? Не этим стоит озаботиться. Закрываю глаза, чтобы абстрагироваться, но вместо этого вижу глаза босса. Тот момент, когда он смотрел на меня, пока врач закрывала ширму, и шиплю от злости на саму себя.

— Что такое?! — грубый голос разрывает тишину кабинета.

— Ей больно или что? Почему она шипит?!

— Ээээ... вообще процедура безболезненная, — оторвав взгляд от монитора, узист растерянно смотрит на меня. — Инна Михайловна, всё в порядке?

— Да, простите... — выдавливаю сконфуженно. — Просто... в общем это случайно вышло. От неожиданности, когда вы датчик наклонили.

Господи, я сегодня просто побила все рекорды идиотизма...

— Так, Инна Михайловна, что хочу сказать, — спустя минут десять осмотра, резюмирует врач, продолжая крутить датчиком и внимательно смотря на экран монитора.

— Всё у вас в порядке. Более глубокое обследование, конечно, сейчас делать рано. Это всё уже на скрининге будет видно. Но, на данный момент, каких-либо патологий я не вижу. Сейчас я включу микрофон, и вы сможете послушать, как бьётся сердечко.

Женщина нажимает кнопку на клавиатуре и в кабинете начинает раздаваться очень-очень быстрый стук. Как будто кто-то усиленно стучит в барабан. И моё собственное сердце, вторя сердечку моего малыша, тоже начинает ускоряться, неистово барабаня по рёбрам.

Боже... Это... это что-то волшебное. Я даже словами не могу описать какого это — слышать, как стучит сердце твоего ещё не рождённого ребёнка.

Это самый красивый звук на свете. Лучше любой симфонии Баха. Красивее лунной сонаты Бетховена. Ни один самый легендарный композитор не способен создать такой шедевр. Не способен пробудит в груди столько эмоций. Чтобы они наполняли каждую клетку, текли по венам, разрывали грудь и сочились из каждой поры.

Чистейшее, ничем не разбавленное счастье. Теперь я знаю, что у него есть звук. Звук сердца моего ребёнка.

Закрыв глаза, тону в нём, как в водопаде. Водопаде чувств и эмоций, которые разрывают меня настолько, что, не выдержав, я начинаю плакать. Впервые в своей жизни я плачу не от горя, а от счастья.

Это так непривычно, и одновременно так прекрасно. Как будто ты через эти слёзы освобождаешься от чего-то настолько тяжелого.