Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Господи, зачем я сейчас об этом подумала? Дети. Во мне его дети. А не… биологические жидкости…

– Ну хватит, – усмехнувшись, Воронцов закатывает глаза.

– Чего хватит? Вы… ТЫ, – поспешно исправляюсь. – Ты вообще о чём?

– Хватит сидеть и себя накручивать. Всего лишь поцелуй, Инна. А ты уже из него целую трагедию сделала.

– С чего ты взял? – отвожу взгляд в сторону. – Да я и думать об этом забыла.

Хочется ещё фыркнуть для убедительности, но я не решаюсь. Актриса из меня, мягко говоря, так себе. Так что лучше не рисковать.

– Ты слишком громко думаешь, – усмехается. – У тебя все твои заморочки на лбу бегущей строкой прописаны. Так что можешь не оправдываться.

– Глупости… – шепчу себе под нос и начинаю нарочито заинтересованно ковырятся в коробках по одной вытаскивая из них свои вещи.

“Всего лишь поцелуй”. Почему-то эта фраза цепляет. И на душе от неё остаётся какой-то неприятный осадок.

Мне наверно никогда не удастся понять этого мужчину. Я, например, не понимаю, как можно так беспечно относится к подобным вещам.

“Всего лишь поцелуй”, “Всего лишь секс”. Я так не могу. Если бы я решила кого-то поцеловать или тем более лечь с кем-то в постель, то для меня бы это было важным моментом в жизни. Чем-то значимым. А уж точно не “всего лишь”.

В голове тут же мелькает мысль о бывшем муже, и я машинально ёжусь от пробежавшего по коже холодка.

Нет, это другое. Это совершенно другое. Там моё желание никто не учитывал. Точнее, нежелание…

Чувствую, как от этих мыслей снова ускоряется сердцебиение.

И, как и всегда, мышцы сковывает в тиски. Паника ледяной волной сжимает грудную клетку и встаёт где-то поперёк горла.

Не думать о нём. Не думать! Не думать!

Закрываю глаза и медленно выдыхаю, отсчитывая про себя от десяти в обратном направлении и пытаясь очистить мысли. Обычно это помогает.

– Инна, с тобой всё в порядке?! – вздрагиваю, вдруг почувствовав, как колена касается грубая мужская рука и слегка его сжимает. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы вырвать меня из тяжёлых воспоминаний.

Открываю глаза и смотрю на Воронцова, сидящего на корточках прямо напротив. Его левая ладонь всё ещё лежит на моём колене, а правая упирается в край кровати рядом с моим бедром.

– Плохо стало? Воды принести?

– Нет, – качаю головой. – Просто… голова немного закружилась. Прошло уже…

Он так близко, что его дыхание касается моего лица. Опустив голову, смотрю на его широкую ладонь на своей ноге.