Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

От девушки не укрывается, как Воронцов нетерпеливо постукивает пальцами по открытым дверям лифта, нажав кнопку "стоп", чтобы тот не уехал. Наверняка ей без лишних слов понятно, что ждёт он меня, и что просто так он никуда не денется.

— Ясно, — кивает Снежана в подтверждение моих мыслей. — Тогда напиши, как свободна будешь, ок?

Снежана уходит в сторону кафе, расположенных прямо в нашем бизнес-центре. Она без конца оборачивается на нас с Воронцовым, пока мы вдвоём не скрываемся за дверями лифта.

Боже мой, какой стыд! Половина офиса теперь узнает, что я ребёнка от Воронцова жду! Слухи быстро распространяются, а в лифте были те, кому лишь бы кости перемыть, они этим живут и дышат.

И если Снежане я хотя бы объяснить смогу ситуацию — не прямо сейчас, не при боссе, конечно же, но позже точно смогу, а вот всем остальным правду не доложишь. Мои коллеги будут думать, что я одна из тех, кто повышения по работе через постель добивается. А тут ещё из залетела на всякий случай!

Эмоции внутри начинают закипать и, пользуясь тем, что в кабине лифта с Воронцовым мы сейчас одни, я поворачиваюсь к боссу и выплёскиваю на него всё своё недовольство.

— Как вы можете быть таким... таким...

— Каким? — выгибает он бровь, повернувшись ко мне в свою очередь.

— Эгоистичным подлецом!

— Ты точно обо мне говоришь, Инна?

— Разумеется, о вас. Это же вы только что на весь офис орали, что я жду от вас ребёнка. К вечеру об этом будет известно всем! Обязательно было так кричать?!

— А почему я должен это скрывать, объясни-ка мне, пожалуйста? — Воронцов нависает надо мной, в который раз заковав меня в капкан из собственных рук.

Стена лифта позади не даёт отступить. В один короткий миг мужчины, чьего ребёнка я ношу в себе, становится невероятно много в тесном пространстве лифтовой кабины. Кажется, его становится слишком много и в довольно тесном, как оказалось, пространстве моей жизни.

— Что значит, почему, Глеб Викторович? Беременна я, и это в первую очередь касается меня.

— Скомпрометирует, Инна? Мы в девятнадцатом веке что ли живём? Не говори ерунды. Но раз уж ты, в принципе, завела об этом речь, давай кое-что проясним — ни от кого и никогда я не собираюсь скрывать своего ребёнка.