Гемоглобин снижен и давление, но Тамара Васильевна сказала, что такое бывает у беременных и довольно часто...
Ощущаю, как чувство стыда разгорается во мне с каждым словом, разрастаясь из центра груди.
Чувствую себя, как какая-то школьница-двоечница, которую отчитывают за безалаберность и малодушие. Такое ощущение, что Воронцов считает, я безответственная мать. Словно в моём самочувствие виновата я сама.
А, может, это мои личные тараканы наружу лезут. Порой я действительно виню во всём себя. И, не скрою, меня моё состояние тоже заставляет нервничать.
То и дело в голову лезут страшные навязчивые мысли: а вдруг что-то не так с ребёнком? Вдруг меня так часто тошнит, потому что ему там плохо?
Ведь есть же женщины, которые нормально переносят беременность. Я сама лично сталкивалась с такими. Например, Настя, бывшая помощница Воронцова. Меня поставили на её место, когда она ушла в декрет.
Так вот она всю беременность отходила совершенно спокойно. Всегда была бодрой и энергичной. Её не тошнило и в обмороки она не падала.
Пожалуй, только такая и способна выдержать работу бок о бок с Воронцовым. Мне это не под силу даже не будь я беременной...
— Достаточно того, что я не считаю это нормальным, Инна. Не забывай о том, что я отец твоего ребёнка, и у меня есть право иметь полную картину о его здоровье, — босс встаёт со стула и подходит ко мне вплотную. Опускает взгляд вниз на мой живот, скрытый под тонким шёлком халата, и я моментально вспоминаю о том, что под ним на мне нет ничего, кроме трусов.
"
"Лицо заливает краской и возникает моментальное желание прикрыться. Хотя я и понимаю, что оно ничем не обосновано. У Воронцова же нет рентгеновского зрения. И всё равно. У него такой взгляд, что мне кажется, он насквозь меня видит. Всегда.
Подняв голову, смотрю на мужчину, возвышающегося передо мной во всю величину своего роста, и чувствую, как моё сердце начинает остервенело трепыхаться за рёбрами. И сама! Сама себя за это ненавижу! Не понимаю, почему я не могу перестать на него так реагировать.
Кажется, что в последнее время волнение рядом с ним стало только усиливаться. Разве не должно быть наоборот?
Я ведь должна к нему привыкать. Мы работаем бок о бок уже не первую неделю. А последние два дня и вовсе провели практически не расставаясь. Так почему я всё никак не успокоюсь? Рядом с этим мужчиной у меня как будто ток под кожей бегает...
— В общем, доедай и одевайся, Александрова, — оторвав, наконец, взгляд от моего живота, поднимает его к лицу.
