– ТЫ ОХРЕНЕЛ!
Воронцов прокашливается и вновь на миг прикрывает веки, затем снова смотрит на меня, и я замечаю, что в его зрачках уже нет того тумана и тёмного морока, который стоял всего секунду назад."
"– Может быть и охренел, Инна, – кивает головой мужчина, уперев кулаки в бёдра, – но сработало же. Ты, наконец, назвала меня по имени и на «ты». Видимо, того факта, что я отец твоих детей тебе было недостаточно, а вот посасывание твоего языка, как оказалось, более действенный метод. Что ж, я это учту. Не поймёшь с первого раза и опять начнёшь обращаться ко мне Глеб Викторович, придётся повторить…
Я настолько обалдеваю от его слов, что у меня даже челюсть вниз падает.
Он мне, что, поцелуями угрожает?!
Набираю в лёгкие воздух и резко выпаливаю:
– Да ты… Ты просто… подлец! Не смей больше в меня тыкать этим своим… своим поганым языком! И лапать меня своими грязными пальцами!
– Тыкать только языком нельзя? – усмехается мужчина.
Он ещё и смеётся?!
– Гад! Подлец! Подонок! Козёл! Если ещё раз ты ко мне…
– Инна, спасибо, конечно, за красочную оценку моей личности, но я тебе уже объявил условие, при котором состоятся дальнейшие поцелуи.
Будешь выкать – буду тебя целовать. И учти, Александрова, услышу «Глеб Викторович» и могу подумать, что тебе понравилось со мной целоваться, и ты специально на обмен жидкостями напрашиваешься. Поняла?
ЧТО?!
Зажмуриваю веки и шумно выдыхаю, изо всех сил пытаясь справиться с разгорающимся бешенством внутри, затем медленно поднимаю ресницы и вздёргиваю подбородок.
– Поняла, Глеб, – растягиваю губы в кривой улыбке. – Теперь всегда буду называть тебя «Глеб». Смотри потом не начни умолять об обратном, чтобы я снова стала обращаться к тебе на «вы» и по имени-отчеству.
Резко разворачиваюсь и иду заклеивать оставшиеся коробки.
Позади раздаётся присвистывание и тихий смешок «кошмар, а не женщина».
Что бы ты гад своим собственным языком подавился!
* * *Спустя примерно полчаса мы отъезжаем от дома, где я прожила несколько месяцев и планировала воспитывать своего малыша.
Возможно, меня бы охватило гораздо больше эмоций в связи с переездом, если бы не этот чёртов поцелуй, от которого меня до сих потряхивает.
Я никак не могу даже мысленно принять тот факт, что Воронцов меня поцеловал. Это просто дико. Странно. Невероятно. Мой босс, который большую часть времени, что я работаю в АртПитерГрупп, меня ненавидел, постоянно шпынял и дёргал, вдруг набросился на мои губы, якобы для того, чтобы я перестала ему выкать.
