Глава 2"
"Невысокий мужчина в возрасте отворяет передо мной дверь в приглашающем жесте. В нем нет ничего отталкивающего, впрочем, как и примечательного.
Легкая седина серебрит коротко подстриженные пряди волос на висках, темные спокойные глаза, полные губы.
Он совсем не производит впечатление бизнесмена. Обычно у них другой взгляд. Прямой, уверенный…
комната встречает меня полумраком. Лишь неоновые огоньки подсвечивают невысокую сцену, на которой установлен шест, уходящий под самый купол потолка.
Моргаю, чтобы привыкнуть к темноте.
Как только я переступаю порог, дверь за мной резко закрывается.
«Бизнесмен» остается по ту сторону. Инстинктивно пячусь назад, а затем начинаю в панике колотить по деревянной поверхности двери.
Я в ловушке!
- Выпустите меня! Пожалуйста! – кричу, ощущая, как от страха по лицу бежит нескончаемый поток слез.
Дрожа всем телом, оборачиваюсь лицом в зал.
Меня обманули…
Неподалёку от меня появляется темная тень, из-за чего я вздрагиваю. Огоньки продолжают мигать и загораются ярко-красным свечением.
Высокий, сильный…
Он движется в мою сторону, словно хищник. Не могу пошевелиться, лишь беспомощно наблюдаю за тем, как он приближается.
Комната наполняется негромкой музыкой. Вибрации проходят через стены и пол. На одной из стен появляется узор, который переливается диодами под биты музыки, четко попадая в ритм.
С губ слетает судорожный выдох, когда попадаю в плен ярко-синих глаз, обрамленных длинными черными ресницами. Челюсти напряжены, на скулах перекатываются желваки…
Несмотря ни на что глупое сердце начинает трепыхаться, словно крылья пойманной бабочки.
Я не знаю, что можно ждать от Садулаева. Он совершенно не изменился.
Все такой же властный и притягательно-мужественный. Концентрирую взгляд на волевом подбородке, лишь бы не смотреть в синие глаза. Слишком боюсь увидеть в них призрение и ненависть.
Макс поджимает губы, пытливо глядя на меня из-под густых бровей.
Только вот он не должен узнать, что я не просто бросила его, сбежав год назад.
Я скрыла от него рождение нашей общей дочери.
Все тело каменеет, а щеки обжигают горячие слезы, когда я слышу из уст, которые всегда называли меня «любимая», «малышка», «детка», жесткие слова.
Я замахиваюсь, чтобы стереть с красивого лица высокомерие. Но прежде, чем пальцы успевают прикоснуться к высокой покрытой лёгкой щетиной скуле, Максим перехватывает мое запястье.
Вскрикиваю от резкой боли.
Садулаев тут же ослабляет захват.
