Не успеваю вдохнуть, рука Матвея уже скользит по внутренней стороне моего бедра.
— Нужно позвонить Злате, а то вдруг потом… Вдруг потом…
Я повторяю в манере своей маленькой дочки.
— После может быть некогда, ты права, — спокойно заканчивает Адмиралов.
Меня охватывает жар. Собираю крупицы разума, набираю телефон мамы. Она сразу дает мне Златика.
— Ты не скучаешь, милая?
Девочка хихикает.
— Мы лепили принцесс! — весело заявляет она.
— Тогда поспишь с бабушкой, а завтра я тебя заберу.
— Да! — Златка согласна с планом.
— А где папа?
Любимый вопрос. Папа, тем временем, целует меня в висок.
— Здесь, хочешь с ним поговорить?
— Да!
Матвей уже берет трубку.
— Привет, принцесса.
Злата что-то ему говорит. Мужчина слушает и к моему большому удивлению начинает спрашивать — что ты ела? С кем играла? Ему важно составить картинку. Маленькая отвечает. Спустя несколько минут они прощаются.
— Похоже, у нее все хорошо.
Киваю.
— Да, мама сидит с ней с рождения.
Чувствую, как напрягается тело Матвея.
— Прости, что не был рядом, — очень тихо говорит он.
Ёжусь.
— Я и сама виновата.
Доезжаем в молчании. Впрочем, это не мешает дотрагиваться друг до друга. Стараемся не быть слишком пошлыми при водителе…
Покидаем такси, идем через двор. Над головой позднее осеннее небо, свежо, но без ветра. Матвей идет чуть впереди, внезапно разворачивается. Протягивает руки к моей талии, смотрит в лицо.
— Ты такая красивая, — его глаза гипнотизируют, — когда я в первый раз тебя увидел, ты казалась мне принцессой из сказки.
Вот это признания от сдержанного здоровяка. Меня бросает в дрожь.
— А теперь у тебя другая принцесса, — хочу разрядить момент, но воздух все равно звенит.
Матвей смеется.
— Сейчас ты — моя королева. Милена, разреши мне быть с вами?.. Просыпаться и засыпать, делать все, что в моих силах. Позволь мне тебя любить.
Меня всю сковывает напряжение, медленно доходит смысл его слов.
Мне трудно подобрать слова, чтобы выразить тот ураган эмоций, который поднялся внутри. «Позволь любить…» Небеса свидетели, больше всего на свете я хочу разрешить ему.
Да и себе тоже.
— Разве Матвею Адмиралову можно что-то запрещать? — щурюсь.
Мужчина улыбается, хотя по его телу разрядом проходит дрожь и явно не от холода. Смотрит на мои губы, в глаза."
"— Ты права, я сам себе хозяин. Может, раньше я не сильно беспокоился о чувствах других. Но от тебя я хочу взаимности.
