Ребенок от бывшего мужа

Мирослав нервно отпил воды из стакана, дед съел часть принесенного вовремя десерта.

– А что на счет тебя? – снова заговорил он какое-то время спустя. На этот раз его жертвой стал уже Миша. И судя по тому, каким недобрым огнем загорелись глаза Павла Лаврентьевича, бывшему ой, как не поздоровится.

– У меня все хорошо, дедушка, – Миша улыбнулся показательно спокойно, но я понимала, что все это напускное.

– Неужели? – Тень пробежала по лицу старика, на нем не осталось даже намека на прежнюю улыбку.

– Разумеется. Я беру на себя ровно то, что могу вытянуть.

– Где твои дети, Миша?

– Я спрашиваю, где твои дети?

– Ты ведь… – она замялся, понимая, что в вопросе определенно есть подвох. – Ты и сам знаешь, он сидит позади тебя, – Миша махнул рукой в сторону Матвея.

– Разве это твой ребенок?

– Да. Ты знаешь, дедушка! – Михаил всплеснул руками, на удивление начиная нервничать уж очень быстро. Что-то вывело его из себя уже до ужина. Опять были нелады на работе? Терки между братьями никуда не исчезли? Я спрашивала Макса на этот счет, но он лишь отмахивался и говорил, что устал и что все нормально.

– То есть ты признаешь, что Матвей – твой?

– Тогда почему в свидетельстве вписан твой брат?

Этот вопрос вогнал Мишу в тупик. Было видно, что он хотел ответить, но вышло бы очень грубо, и он сдерживался. До последнего. Как мог. Разумеется, сейчас было бы глупо ругаться с дедом.

– Все не так просто, как кажется. Есть обстоятельства, которые сильнее нас.

– Знаешь, – Павел Лаврентьевич усмехнулся и покачал головой, – тебе нужно было идти не бизнес, а в политику.

– Я подумаю над твоими словами, дедушка, – вымученно улыбнувшись, парировал бывший муж.

– Ты оглох, Мишенька? Ты сегодня как-то медленно реагируешь и будто бы не слышишь простые вопросы, которые я тебе задаю. Но я спрошу еще раз. Где твой второй ребенок? – словно маленького спросил Павел Лаврентьевич. Кажется, он как обычно знал больше нашего.

– Я не понимаю, о чем ты, – процедил сквозь зубы Михаил, сжимая в руках столовый нож.

– Нет, понимаешь. Я говорю о твоей дочери, которая родилась несколько дней назад.

– Ты ведь говорил, что она не твоя, – удивленно протянул Мирослав, поворачиваясь к брату, рядом с которым сидел. Миша наградил его злобным взглядом, от которого младший стушевался.

– Я говорил правду. Она и не моя! Это был… это был нечестный ход для достижения стратегического перевеса. Бой был неравным, приходилось импровизировать.