Ребенок от чудовища

Я ей за это достаточно платил, порой даже делая кое-какие подарки от себя лично. И даже бывало дело, оставался ночевать в ее спальне или квартире. Тут у нас друг к другу тоже не было никаких претензий. Но мы сразу оговорили этот пункт: это просто приятный бонус, не более. Наши интимные «отношения» по-прежнему носят свободный характер.

И меня все устраивало. До тех пор, пока я лично не познакомился с Авророй.

– Милый, – тянет довольно Инга, прижимаясь ко мне всем телом и водя пальчиком по груди. – Давай поговорим.

– О чем? – недовольно откликаюсь, напрягаясь. Терпеть не могу разговоры. Особенно в постели. Как правило, женщины считают, если исполнили супружеский долг, то имеют право просить все, что угодно.

– О нас. Как ты смотришь на то, – Инга проводит языком по моей шее, и шепчет на ухо томным голосом, – чтобы узаконить наши отношения снова? Только на этот раз все будет по-настоящему? Я даже смогу родить тебе…

Я хочу скинуть ее с себя и сказать так, чтобы уяснила раз и насовсем, что никаких «нас» с этой женщиной у меня никогда не будет.

Но в самый неподходящий момент раздается звонок мобильного.

Начальник моей службы безопасности.

Я резко скидываю с себя Ингу и коротко отвечаю:

– Две новости. Хорошие или нет, решать вам, – спокойно докладывает Константин. – Первое: Соболев вчера скончался. Инфаркт. Второе: ваша супруга нашлась. И она у меня сейчас на «прицеле».

У меня дыхание перехватывает. Я потратил не один месяц, чтобы найти ее. А сейчас она потеряла бдительность и вышла из своего укрытия.

Что ж, пришло время посмотреть законной супруге в глаза. И вернуть ее в мой дом.

Вместе с моим ребенком.

– Не вздумай упустить! – реву, хватая рубашку, совершенно позабыв об Инге. – Еду. Адрес скинь в сообщении.

– С замужеством ничего не выйдет, Инга, – бросаю, даже не удосужившись взглянуть на девушку. Застегивание манжетов рубашки – более интересное занятие. – Моя законная супруга вернулась.

Мое сердце, кажется, остановилось. И отнюдь не от восторга.

На голых инстинктах я обеими руками обнимаю живот, прикрывая его в защитном жесте. За жизнь своего ребенка я буду бороться до последнего вздоха. Даже с ее родным отцом.

Волков замечает мой жест и тут же переводит взгляд на мой круглый живот. Как обычно, по его лицу ничего невозможно прочесть. Но его взгляд…даже полгода назад в нем не было столько ненависти и злобы.

И, когда я уже практически захлебнулась в собственном отчаянии, в дело вмешивается Герман.