– Ты готова вот так просто прекратить наше общение?
Набираю в грудь побольше воздуха и шумно выдыхаю.
– Наверное, нет, – сдаюсь и признаюсь в очевидном.
Не готова я терять его! Не готова просто так взять и вычеркнуть нашу дружбу из жизни. Он слишком многое для меня значит, и с каждой встречей я все больше в этом убеждаюсь. Хотя, казалось бы, больше чем за десять лет я должна бы привыкнуть к нему.
– Я так и знал, – Макс начинает довольно скалиться и стискивает меня в объятиях.
От него приятно пахнет парфюмом, который когда-то я ему дарила.
Кажется, на его восемнадцать. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
На глаза почему-то наворачиваются слезы. Приходится зажмуриться.
– Эй, малявка, – Макс отрывает меня от своей шеи и заглядывает в глаза, – между нами точно все в норме?
Киваю и пытаюсь улыбнуться. Синие глаза сканируют меня, и через минуту Макс расслабленно выдыхает.
– Круто, тогда, может, по бургеру?
– За твой счет, – тыкаю в широкую грудь ногтем.
Макс перехватывает руку и быстро ее целует.
– Само собой.
И вот вроде он ничего такого не делает, но сердце все равно ускоряется.
– Я же взрослый самодостаточный дядя, который в состоянии угостить даму бургером за несколько сотен рублей.
– Ой, Орлов, самодостаточным ты стал благодаря дяде Роме, – фыркаю я.
Макс надувает губы и заводит машину. Осторожно выруливает с места стоянки и направляется в сторону города.
– Между прочим, я, как и все, проходил сумасшедший конкурс, – и в его голосе столько обиды, что меня на секунду пронзает укол вины.
Ну совсем ненадолго, потому что я не впервые так над ним подшучиваю, и он не впервые так вот надувается как воздушный шар.
– Да ладно тебе, – кидаюсь на шею Макса и начинаю его тискать.
Макс ржет, но не сводит глаз с дороги.
– Лель, ты с ума сошла? Мы так-то на дороге, – но тем не менее его рука обвивается вокруг моей талии, и он притягивает меня к себе.
– Так и что там с практикой? – впиваюсь зубами в сочный бургер из лучшего в городе фаст-фуда и стону от того, как внутри взрывается вкус мяса на гриле.
Кажется, или взгляд Макса слегка темнеет? Но списываю это на сгущающиеся сумерки.
Щеки слегка розовеют, и такая реакция вызывает у меня ступор. Я даже замираю с едой в руках. Кошусь на ничего не подозревающего друга, который уже доедает свою булку.
– А что насчет практики? Поговорил с отцом, он только рад заполучить в свои ряды такого смышленого аналитика.
Закатываю глаза. Вот что за шут? Все бы ему пошутить и приколоться надо мной.
