– С Кирой, наверное. Ты ж ее собрался через месяц в ЗАГС тащить.
Между нами не просто искры летают, уже начинает полыхать нешуточный пожар.
– В какой ЗАГС? У нас с ней нет ничерта! Мы учились вместе, у нее дочь растет.
Макса потряхивает, но мне плевать. Бешенство уже настолько захватывает меня, что я не слышу его слов. Не могу остановиться, потому что накопилось слишком много претензий.
– А после ночи, которую мы провели, ты, видимо, решил на нее переключиться, да? – хватаю подушку с дивана и швыряю в Макса.
Он без труда перехватывает ее и откидывает. Синие глаза полыхают неподдельным гневом.
Про себя вообще стараюсь не думать. Как выгляжу я, даже представить страшно. Явно на ведьму похожа.
Но я начинаю швырять вниз все, что попадется под руку, чтобы просто выплеснуть всю боль и обиду, которые успевают накопиться за последние несколько дней. А Кристя даже успевает боеприпасы подавать.
– Да ты даже не помнишь, было ли что между нами! – продолжаю кричать, даже не боясь, что нас кто-то услышит.
– Да все я помню прекрасно, блин.
Макс уворачивается от очередной мягкой подушки.
– Я не собираюсь делать аборт, – последний довод, вылетает из меня сам собой. – Ты можешь катиться к черту, но ребенка я оставлю.
– Да какой, нахрен, аборт? Кто тебе разрешит его сделать? –Макс оглушает меня своим ревом.
– Эм, Ален…
Меня тыкают в плечо, но я отмахиваюсь от сестры, как от назойливой мухи, все еще пытаясь пронзить Макса взглядом.
– Кажется, тетя Тома немного в шоке.
Бамс! Словно сковородкой по голове огрели.
Поворачиваюсь как в замедленной съемке и вижу на пороге родителей. Папа просто стоит и поддерживает маму, которая держится за сердце.
– Доча, ты что, аборт собираешься сделать?
–Мам, – беспомощно скулю я, отступая назад и упираясь бедром в подоконник.
– Так, быстро вниз, – отмирает папа, включая командный тон. – Макс, и ты заходи! – громогласно кричит, что, уверена, Макс его прекрасно слышит.
Медленно спускаюсь на первый этаж, словно на казнь.
Хотя кто его знает, чего ожидать от родителей, после того как они узнали такую радостную новость.
Спотыкаюсь о взгляд Макса, который стоит, расслабленно прислонившись боком к дверному косяку. И эта картина меня снова накаляет. Сильнее стискиваю челюсть и прохожу мимо него, гордо вскинув подбородок.
– Проходи, че встал? – папа берет стул, поворачивает его спинкой вперед и садится. – Садитесь, дети мои. И ты, Том, памятником не стой.
