— Сладкая… Поцелуй меня? — И, не дав ей опомниться, сам накинулся на такие манящие, пухлые губы.
У меня в жизни было много женщин: красивых, экзотических, профессионалок. И все они прекрасно знали, чего хочет мужчина. Шли добровольно. Более того, активно боролись за право быть со мной. Буквально до битого стекла в пуантах.
С этим никогда не возникало проблем. Они предлагали — я брал.
А тут произошел сбой в системе. Я не брал, я воровал, черт возьми! Нагло, дерзко, бесстыже. Как мальчишка! Требовал то, что мне не принадлежало, но остановиться не мог.
Я просто ""пил"" Злату, чувствуя, как с каждым глотком меня затягивает еще сильнее.
Как рвутся канаты тормозов и я теряю контроль!
Одной рукой нетерпеливо стаскивая с нее мешающую ткань, я помог оголить ягодицы, соприкоснувшись кожей к коже, и не смог сдержать голодного рыка. Упругая, шикарная попа опустилась на мои колени, задевая каменный член.
— Какая у тебя задница! Твою ж мать! Я еще в клубе готов был кончить, глядя на нее.
Ты хоть представляешь, скольких мужчин уже свела с ума эта попа?
Шлепнул ладонью по ягодице, наслаждаясь звуком. Зая обиженно ойкнула и будто очнулась, завертевшись, сбрасывая охвативший ее морок.
— Развернись ко мне спиной. Вот так. Чш-ш-ш! — зашипел на ушко, кладя руку ей на грудь.
Но что-то пошло не так. Незримо изменилось, ударив отторжением. Желание трансформировалось в противоположные чувства, вплоть до отвращения. И нервная дрожь, волной прокатившаяся по девчонке, стала первым звоночком.
Я нутром почуял нарастающее сопротивление.
Сомнение.
Страх.
Не сейчас, только не в этот момент!
Направил член ниже. Так, чтобы он оказался под попой девчонки."
"— Нет, Артур, нет! Пожалуйста! — Злата задышала часто, как после интенсивной пробежки. Попыталась вырываться. — Отпусти, умоляю! Я не могу, не могу, не могу-у-у!!! — заскулила неожиданно.
— Тихо, котёнок, тихо. Что с тобой? Я сделал тебе больно? — Схватил ее за руку в последний момент.
Глаза огромные, зрачки расширены, и в их глубине паники больше, чем воды в мировом океане.
А на концах ресниц засверкали первые слезы.
— Я… я… нет! — Она закусила губу, замотав отчаянно головой.
— Ты боишься не меня, ты боишься себя, — осенило внезапно.
— Я могу, как в клубе. Помочь тебе. Но только не заставляй, прошу! Не надо!
Ее всю трясло. И я без слов понимал, что это не просто так. Что ее поведению есть веская причина, кроящаяся, вероятно, в прошлом.
