С одной стороны, Артур напоминал ледяного бездушного короля, айсберг, неспособный на ответные чувства, и, несмотря на то, что я помнила, каким он может быть в определенные моменты, все равно начала сомневаться в их искренности.
С другой стороны, ночью, стоило мне уложить брата спать, как он бесцеремонно выдергивал меня из кровати и утаскивал в свою кровать, под бочок, в крепкие собственнические объятия.
Я извелась, не зная, что думать, потому как такое подвешенное состояние убивало больше, чем если бы он по-настоящему меня оттолкнул.
Я бы поняла.
И приняла.
А сейчас это больше походило на моральное издевательство.
В итоге, так и не получив внятного ответа, психанула, закрыв этот вопрос для себя, и поставила жирную точку.
В конце концов, быть игрушкой Артура я не подписывалась.
К обеду, бросив все дела, я отвела брата на день рождения соседского мальчишки в детское кафе, куда нас приглашали за месяц до праздника. Договорилась с мамой именинника, что заберу Сережу через три часа, и поспешила домой.
Плечо у Артура постепенно заживало.
Полноценно нагружать его еще нельзя было, но по мелочам он часто помогал.
Вот и сейчас, убегая из дома, я оставила на Артура готовящийся обед.
— Злата? — окликнул смутно знакомый голос уже во дворе. — Златка, это ты!? Золотко мое!
Я неверяще остановилась, среагировав на обращение. Так звал меня только один человек. И то слишком давно.
Не может быть!
Обернулась на парня.
В паре метров от меня стоял, широко улыбаясь во все тридцать два зуба и щурясь от солнца, здоровый загорелый красавец под два метра ростом.
В футболке, провокационно обтягивающей его рельефное спортивное тело, светлых джинсах и бейсболке.
Я даже не сразу признала в нем того пухляша, который жил до определенного времени в нашем поселке. В доме напротив.
Олежка — мой старый друг и бывший сосед, с которым связаны самые яркие воспоминания нашего детства.
Соратник, фантазер и первый хулиган на деревне, участвовавший во всех наших самых скандальных проделках и затеях. Главная заноза в заднице моего родного края.
— Узнала, радость моя? Что, сильно изменился? Иди, хоть обниму тебя, что ли! Столько лет не видел.
— Олежик! — с радостным визгом кинулась ему на шею, убедившись, что не ошиблась. — Олежка, тебя не узнать, правда!
Друг обнял меня за талию и приподнял над землей, совсем как ребенка.
На душе посветлело, стоило взглянуть в до боли знакомые глаза, где уже плясали озорные чертики.
— Вот так встреча! Я сам не поверил, когда заметил тебя.
