Прижался, обрадовавшись.
Артур зашуршал пакетами, оставляя их на тумбочке.
— Эй, мужик, аккуратней! — нахмурился, погрозив мальчугану. — На сестру сейчас нельзя так с разбега прыгать. — Присел на соседнюю кровать, подобрав полы больничного халата.
— Ничего страшного. Он не специально.
Я погладила брата по взлохмаченным волосам, и сорванец снова переметнулся к мужчине. За время нашего совместного проживания Сережа очень привязался к Артуру, став практически его ""хвостиком"".
Это тревожило. Особенно если учесть, что рано или поздно наши пути должны разойтись.
— Как ты себя чувствуешь? Как настроение? Боевое?
— Спасибо, вроде лучше.
— Я рад твоему решению, — глядя в глаза, произнес мужчина твердым, уверенным тоном.
Таким, что довольные мурашки невольно поползли по коже.
Прозвучало как похвала, как желание подчеркнуть важность выбранной мной позиции, хоть я и не сделала ничего особенного.
— Спасибо!
— Мне придется уехать. Это важно. И отложить отъезд я уже не могу, хоть и понимаю, что сейчас тебе нужна поддержка.
— Он потер двумя пальцами переносицу, а я поняла, что он не решается сказать главного.
Присутствие Сережи связывало ему руки.
— Иди сюда, — подозвала брата. — В коридоре ловится вай-фай, — подмигнула ему заговорщицки, протягивая телефон.
— Где?
— За дверью, в зоне отдыха, у окна. Там два кресла, диван и столик журнальный. Только никуда не уходи. Обещаешь?
Он послушно кивнул, выхватил телефон и с довольным видом поспешил за дверь.
— Ну? — повернулась к Артуру. — Ты хотел поговорить наедине? Я правильно поняла?
Он медленно встал, подошел ближе и присел перед моей кроватью на корточки.
Окинул ласковым тягучим взглядом, задержавшись в районе живота.
Протянул руку, неуверенно коснувшись.
— Я хочу этого ребенка, — выдохнул тихо, — сохрани его! Роди мне малыша! Нашего. Сына. Или дочку.
— Я не откажусь от него, даже если ты будешь против, — ответила в тон ему,
ощущая приятное тепло от его ладони, расползающееся по всему телу. Чувствуя, как от него вспыхивает искорка надежды.
А вдруг?
А может?"
"— Правильно. Но я не откажусь. Наоборот. У меня теперь есть новый стимул, — улыбнулся, наклонив голову.
— На что ты намекаешь?
— Я не намекаю. Я говорю прямо. Теперь ты точно поедешь со мной. Без всяких отговорок.
Я прикусила губу до боли, пытаясь справиться с негодованием, со злостью, с чертовой кучей претензий, рвавшихся из меня, но благоразумно молчала, успокаивая внутреннюю бурю. Вряд ли я способна тягаться с ним по части закона.
