Я никогда о ней не забуду."
"Воспоминания о нашей первой близости лавиной обрушились на меня, и я стала рассказывать всё без утайки и без стеснения: каким он был нежным и осторожным, как целовал меня — меня, а не сестру! — как прикасался к той самой родинке, которая и отличала нас с Татой друг от друга. И как я, глядя ему в глаза, прошептала, что люблю его больше жизни, и буду всегда его любить. И как он улыбнулся в ответ и поцеловал меня так, что я поняла — моё чувство взаимно.
— Через пару дней после этого… Конечно, все эти дни мы с ним виделись, и я была на седьмом небе от счастья.
Но, как говорится, нечего так высоко летать — потом тебя обязательно со всей силы стукнут об землю так, что ты не поднимешься.
Ещё один судорожный вздох.
— Тата пришла и сказала, что моя миссия окончена. Я не верила в то, что слышу, но понимала, что это не мой мужчина, и я должна его отпустить, как бы ни было больно, — ещё один вздох.
Короткий выдох.
— Я отступила. Я мучилась от боли, что разрывала меня на части вдали от Яна.
Потому что искренне и на всю жизнь полюбила. И я ей рассказала. Она сказала, что с ним поговорит, потому как ей моё счастье дороже. А потом она пришла и сказала, что он меня ненавидит и знать не желает, — вцепилась мёртвой хваткой в белоснежный фарфор, но потом испугалась, что от силы, с которой я сжимаю чашку, она может разбиться, я ослабила хватку.
Перед глазами вдруг заплясали чёрные мушки, и я, чтобы немного прийти в себя, помахала головой из стороны в сторону, чтобы прогнать это наваждение.
— Со мной такое тогда творилось… Впрочем, ты меня прекрасно понимаешь, — мой голос дрогнул от воспоминаний, что подруге пришлось пережить из-за Матвея. Хоть и во всём этом была виновата его сестра. — Потом я узнала, что беременна, я уже не могла молчать и решила ему признаться, потому что он должен знать, что у него будет ребёнок. Что он скоро станет отцом.
— Я тебя понимаю, — я кивнула, потому что тогда она всё правильно сделала.
— Но его не оказалась дома. Он просто пропал. На телефонные звонки не отвечал, дома его никто не видел.
Слёзы потекли по моим щекам. Всхлипнула, а потом ещё и ещё раз. Рыдания подкатывали к моему горлу, что трудно было их уже сдерживать.
— Не задумываясь, я решила оставить ребёнка, потому что он от любимого человека. Дома я никому ничего не рассказала. А потом… Потом ты всё знаешь, — рыдания всё же вырвались из меня, и я взвыла раненным волком.
Ада подорвалась ко мне, крепко обняла, а я уткнулась в её плечо, плача навзрыд.
