Но нельзя быть такой глупой дурочкой, слабачкой, которая по первому зову побежит, стоит её только позвать за собой.
Убрав покрывала, оборачиваюсь назад — хочу пригласить Яна в кровать, но застываю на месте. От увиденного мне становится плохо.
Подношу ко рту пальцы, пытаясь сдержать судорожный вздох. С болью выдыхаю.
Шаг. Ещё один. Потом третий — медленно подхожу к мужчине, который не двигается, ожидая от меня каких-либо действий или слов. Но я ничего не могу сказать. Я застыла в немом шоке.
Убираю пальцы ото рта и осторожно прикасаюсь к багрово-синим пятнам, усыпанным по коже на груди Яна.
Зажмуриваюсь. Тяжело дышу.
Что это…?
Глава 18
Тея
Меня колотит мелкая, неприятная дрожь, стоит только подумать, что Яна нещадно били. Язык онемел, отчего не могу сказать ни слова. Внутри поднимается волна беспокойства и паники. Я не знаю, чем занимался всё это время мужчина, что с ним происходило. Может, у него проблемы, и таким способом его хотели наказать. В голове крутится множество различных версий, но не могу поверить ни в одну из них, но и спросить не могу.
На плечи ложатся руки, сжимая осторожно, не причиняя боли или дискомфорта. Вздрагиваю.
— Тея.
— Что это? Откуда? — голос хрипит от ужаса, открывшегося моим глазам.
Боюсь открыть веки и увидеть всё это снова — ведь это будет означать, что мне не показалось. Это не мясорубка, но смотреть тяжело. Особенно, когда человек тебе дорог, и видеть его боль подобно смертной казни. Я не знаю, как всё это выразить, но внутри меня всё сжимается в чудовищные тиски, что трудно сделать вздох.
— Тея, тебе не нужно знать, — отгораживается от меня.
Его слова бьют под дых. Не открывая глаз, выворачиваюсь из его рук, делаю шаг назад, точно так же, как и он. Он бьёт — бью и я.
Разворачиваюсь. Открываю глаза, делая глубокий вздох, и, больше ничего не сказав, иду к своей постели. Я знала, что я для него ничего не значу, так и сейчас — ничего не меняется. Ян не хочет довериться, рассказать всё, тогда и я не собираюсь этого делать.
Завтра пойдём сдадим все требуемые анализы, и если Бергер подойдёт как донор, то он поможет.
В этом я уверена. Он дал слово, значит, сдержит его. После операции я отпущу его туда, где он должен быть — к моей сестре. У него своя жизнь. У нас с Сашкой своя. Пусть делает всё, что его душе угодно."
"Единственное — не буду препятствовать его общению с сыном. Он имеет право с ним видеться, да и Саша имеет право знать, кто его отец.
Ему важно знать, кто его отец, и, конечно, общаться с ним.
