Он переходит все дозволенные границы. Почему меня цепляет? Я ничего ему плохого не делаю.
– Ильина! Я все видел. – Вздрагиваю от его тона. Такого властного, слегка рычащего… Но его слова только сильнее меня раздражают. – После пары останешься и объяснишь мне свой жест, – лаконично добавляет.
Как у него получается так держать себя в руках? И почему именно я должна оставаться после пар?
– Ага, да хоть сейчас, – шепчу себе под нос, но из-за полной тишины мой голос звучит как гром среди ясного неба.
И студенты начинает смеяться.
"
"– Ильина! – Богдан Андреевич встает из-за стола, и я перевожу взгляд на него, кусая губы. Какой черт меня вообще дергает и заставляет это говорить вслух? Молчала бы себе в тряпочку… – Пускай будет по-вашему, пройдемте, – он указывает на дверь за спиной, а у меня мурашки по спине пробегают.
– Я… – резко робею, так не вовремя.
Ладно. Просто встань, Маша, и извинись.
– Прошу, Ильина, не стоит всех задерживать, – он опускает руку и делает первый шаг.
Я встаю и не хочу с ним никуда идти.
Прямо тут на всю аудиторию извинюсь, и хватит с меня. Наедине с ним оставаться точно не хочу.
– Нет, Богдан Алексеевич, – испуганно произношу и понимаю, что неправильно называю его отчество.
– Да, Ильина, – твердо произнес препод и, подойдя к двери, открыл ее. – Быстро! Заодно и отчество мое выучишь, – насмехается вновь надо мной. – А остальные пишут! У Ильиной меньше времени останется на работу. Пользуйтесь моментом.
Гад. Вот за что?
Нужно взять себя в руки и больше не позволить себе такого поведения.
Но с каждым шагом мне становится все страшнее. Взгляд Богдана смущает. Очень сильно. И оставаться с ним наедине становится страшно.
Глава 2
Дверь в аудиторию распахивается, и к нам заходит ректор:
– Здравствуйте, Богдан Андреевич, можно мне Ильину на несколько минут?
Я резко оборачиваюсь и смотрю в глаза моему спасителю. Впервые так рада нашему ректору. Обычно всегда избегаю его, потому что он и так часто приходит в гости к нам домой. Замираю, не двигаюсь, хотя хочется побежать к ректору и кинуться ему на шею, сказать «спасибо» и даже в ноженьки поклониться.
– Иди, Ильина, – щедро разрешает препод, и я выдыхаю.
Меня сегодня линчевать не будут. Ну или это откладывается. Мы выходим в коридор, и ректор сразу начинает говорить:
– Маша, я понимаю, что папа улетел, но я ему звоню – он не отвечает. А вчера вообще был выключен. Ты же с ними общаешься?
Сглатываю, потому что вчера с ними не созванивалась, а врать – плохо.
