Ребёнок магната. Не.Разлучные.
0 прочтений
Дед Адам никогда бы не оставил правнука без денег. Наоборот. Он помешан на семейных ценностях.
Именно поэтому я… солгала. И ненавижу себя за это теперь.
Меня переиграли и уничтожили…
Но лучше так, чем если бы я… оказалась по-настоящему беременна. Страшно представить, каково это — терять зарождающуюся в тебе жизнь. Доктор прав — это страшнее бесплодия, к которому меня привели…
— Левицкие, — ахаю я.
Как одна из главных наследниц, я была для своих родственников костью в горле. Появилась из ниоткуда, когда никто не знал о нашем с сестрой существовании.
В семье Левицких лишь дед принял меня радушно. Но теперь он тоже в больнице. Из-за приступа. В котором обвиняют меня!
— У них очень много власти. И они не остановятся ни перед чем, — чуть слышно произносит Пашкевич. — Даже я рискую сейчас, открыв вам правду.
— Что мне делать? — всхлипываю я, потому что действительно боюсь теперь.
Провожу ладонью по своему животу, в котором никогда не забьется крохотное сердечко.
Если бы я знала, к чему все приведет, то никогда бы не приехала в Польшу. К ним. В поисках своих корней… и справедливости.
— Вам лучше уехать. Спрятаться у кого-то из друзей, — еще тише инструктирует гинеколог. — И забыть о Левицких. Поберегите себя. Вам лечение нужно, реабилитация.
Сажусь на кровати, прислушиваюсь к своим ощущениям. В животе ноет, но терпимо. Наверное, действие обезболивающих не прошло.
Но выбраться незамеченной из клиники. Вызвать такси. А еще сумку и документы забрать. Мне одной не под силу.
Умоляюще смотрю на доктора.
— Помогите мне сбежать отсюда, — выдыхаю хрипло. — Я вернусь в Россию. К сестре…
— Мика, дорогая, можно к тебе? — на пороге комнаты мнется Дана, моя сестра.
Улыбаюсь и откладываю в сторону учебник польского. Не понимаю, зачем мне этот язык, который я начала учить еще у Левицких. Но не в моих привычках бросать начатое.
— Конечно, сеструль, — подмигиваю ей и стараюсь выглядеть как можно бодрее. Будто у меня все в порядке.
Провожу рукой по постели рядом с собой в приглашающем жесте. Дана медленно подходит, садится и хмурится, окидывая меня взглядом.
— Меня можешь не обманывать, — заявляет неожиданно. — Я ведь чувствую, как тебе плохо.
Сжимаю губы и виновато отвожу глаза.
