Ребёнок магната. Не.Разлучные.

 — Сколько ты будешь прятать от всех нашего любимого Адама? — произносит нараспев и впивается в меня взглядом. Хмурится.

Александра явно не ожидала моего возвращения. Выхожу из-за спины Яна, куда он усиленно меня задвигает, и ухмыляюсь, приподняв подбородок.

— Добрый день, тетушка, — обращаюсь ехидно.

Александра чернеет от злости, кивает мне судорожно и возвращает внимание на мрачного Яна.

— Как хорошо, что я оказалась рядом, когда деду стало плохо… — театрально глаза закатывает.

— Какое совпадение, — вырывается у меня.

— Смеешь обвинять меня в чем-то? — идет в наступление, но и я сдаваться не собираюсь. Шаг вперед делаю, но Ян опять становится между нами, словно прикрывая меня.

— Так, хватит, — на выдохе бросает он и складывает руки в карманы. — До свидания, Александра. И впредь будешь общаться с Адамом исключительно в моем присутствии.

— Что? — хватает ртом воздух. — А эта, значит, жить тут будет. Самозванка! Дальше деда травить?

Едва не захлебываюсь от возмущения! Я сама здесь чуть не умерла, но меня все равно винят в подмене лекарств?!

— Не смей так разговаривать с Доминикой, — мигом становится на мою защиту Ян.

— Но Адам… — вскрикивает возмущенно.

Едва улыбку сдерживаю: как хорошо Ян знает слабые места своих родствеников. Деньгами их наказывает.

— Забыла, кому все принадлежит теперь? — многозначительно цедит он.

Александра вспыхивает моментально, сжимае худосочные, высушенные кисти в некое подобие кулаков.

Но говорить что-либо еще не рискует. Разворачивается и вылетает из дома.

Ян, не выпуская меня из поля зрения, делает пару звонков: в больницу и, кажется, в охранное агентство. Справляется быстро, задает короткие вопросы, приказами сыпет. Непривычно его таким видеть, зато чувство защищенности, нарушенное появлением Александры, потихоньку возвращается.

Но стоит лишь Яну бросить на меня платинрвый взгляд, как я прищуриваюсь и говорю обвиняюще:

— Вот и первая брешь в твоей хваленой защите, Ян. А ведь мы даже холл пересечь не успели.

Левицкий вздыхает и подходит ближе. Играет желваками на скулах, выдерживает паузу, видимо, думая, как убедить меня остаться.

— Адам не разделяет моей осторожности, потому что о тебе не знает, а свой приступ считает естественным, — берет меня за руку.