Ребёнок магната. Не.Разлучные.

А еще… попрощаться с Даниэлем. И это больнее всего. Но Ян станет его законным отцом, так что мальчик будет в безопасности.

Я же твердо намерена уехать отсюда. Потому что не готова простить Яна. Он развел такое болото лжи — пусть сам в ней варится.

— Вот это совсем другой разговор, — довольно тянет Адам и берет меня за руку, согревая теплом. — Ян, подготовь основные бумаги. И введи Доминику в суть работы, — приказывает внуку. — Кажется, у тебя там несколько контрактов горит? — Левицкий кивает, а мне придушить его хочется.

В момент, когда я готова разлететься, как осколочная граната, и уничтожить тех, кто сидит напротив, к столу подходит Божена, сиделка Адама. Ян взял ее вместо Эда. Я не спорила, подчинилась его мнению, но ввиду последних событий… начинаю сомневаться.

— Ваши лекарства, пан Адам, — Божена ставит блюдечко с таблетками возле тарелки деда.

Мне от одного вида разноцветных кружочков без упаковки и каких-либо опознавательных знаков не по себе становится.

Кем на самом деле является Божена? Насколько мы можем ей доверять? Что если ее подкупит кто-нибудь из Левицких и…

Смотрю на деда, перевожу взгляд на комнату, где скрылся Дан, опускаю на свой живот. Зажмуриваюсь и вздыхаю шумно. Встряхнув головой, распахиваю глаза. Слишком много дорогих мне людей на квадратный метр проклятого особняка.

В одиночку мне не справиться. У Яна свои союзники вроде Анны, которым я не намерена доверять.

— Дедуль? — зову вкрадчиво, а боковым зрением за Левицким слежу. — Давно спросить хотела, но все как-то не до этого было… А где Эдуард? — делаю вид, что действительно не в курсе.

Вместо ответа на всю гостиную раздается звон разбитого стекла.

Осекаюсь на полуслове и устремляю взгляд на «счастливую чету» Левицких-Новак. Они практически одновременно наклоняются, изучая разлетевшиеся осколки бокала под столом.

— Извините, я такая неуклюжая, — виновато лепечет Анна, оттряхивая юбку.

Дрожащими руками к салфетнице тянется, но Ян опережает ее. Жестом прислугу подзывает, чтобы стекла убрали. А потом любезно салфетку подает своей «дражайшей супруге».

— Ничего страшного, — тихо успокаивает.

Остро хочется схватить тарелку и тоже разбить, желательно, об голову Яна. Но я сохраняю внешнюю невозмутимость. Возвращаюсь к деду.

— Признаться, я не знаю, где Эд, — пожимает плечами Адам. — Ян утверждает, что доктор уволился, пока я в больнице был. И уехал.