Ребёнок магната. Не.Разлучные.

— Во-первых, я восстановлю эти два контракта, и мы их подпишем, — тяжело дыша, произношу я. — Во-вторых, не трогай меня до развода. Обсуждать «нас» будем потом, — на этих словах он мгновенно убирает от меня руки, и я ежусь от пронизывающего холода. — По поводу Эда, — на этом пункте Ян скрипит зубами. — Он не виноват, и ты это знаешь. Необходимо найти настоящего преступника, а до тех пор ни о какой безопасности речи быть не может.

— Это сложно, но я пытаюсь, — неожиданно открывается Ян, посвящая меня в свои планы. — Хочешь оставить Эда? Доверяешь ему? — киваю.

 — Пусть живет. Но если он только попробует позволить себе лишнее! Я ему все поотрываю, — цедит сквозь зубы. — Не дай бог вы…

С трудом сдерживаю нервный смешок. Док знает, что я беременна, и не приблизится ко мне. Да и я не смогу никого к себе подпустить, кроме отца ребенка. Но пока не решила, заслужил ли он узнать правду.

— И еще. Мне нужно уехать сегодня. Ян, отпусти меня без вопросов, — прошу серьезно, вспомнив о приеме у Пашкевича.

Умолкаю, дожидаясь реакции Левицкого.

Затянувшаяся пауза кажется вечностью. Обдумав мои слова, Ян кивает и жестом указывает на дверь. Не говорит больше ни слова. И не касается меня.

Медлю некоторое время, не в силах разорвать зрительный контакт с Яном, будто потеряю нечто важное, но потом все-таки покидаю кабинет. Шагаю по приемной, прижимая ладони к пылающим щекам. А в ушах слова Левицкого звучат.

Я не знаю, как мне поступить. Что дальше? Где правда, а где ложь?

— Доминика Алексеевна, — окликает меня секретарша Яна.

 — К вам тут Александр Левицкий, — кивает в сторону низкорослого брюнета средних лет.

— Кто? — недоуменно прищуриваюсь, потому что вижу его впервые в жизни.

Фамилия наша, имя мне кажется знакомым, но я не успеваю проанализировать ситуацию. Потому что мужик вдруг приближается ко мне, улыбается во все тридцать два и обхватывает хрупкую меня огромными ручищами. Обнимает так, будто сломать собирается.

— Доченька! — выплевывает мне в макушку и вжимает меня носом в свою грудь.

Дыхание перехватывает от резкого запаха чужого одеколона, к горлу подкатывает ком, сознание туманится.

А душу заполняет паника. Тот самый страх перед чужим мужчиной.

В экстренной ситуации истошно зову того, кому запретила себе доверять.

— Какого… — доносится родной голос, и паника отступает.

Меня буквально вырывают из лап мужика и задвигают за спину, где я могу чувствовать себя в безопасности.

Следом Ян хватает незнакомца за грудки и встряхивает. Убить его готов за меня.