Ребус. Расшифровка

Вариант был по сути беспроигрышный, ибо позиция «я – не я и лошадь не моя» во все времена срабатывает на порядок эффективнее, нежели чистосердечное признание и глубокое раскаяние. Конечно, во многом тогда подсобил и Нечаев, но у Василия Петровича в этом деле имелся собственный шкурный интерес – и давешний эпизод с сибиряком лучшее тому доказательство. Ну уволили бы Нестерова или заставили уйти по-хорошему – и что? Работать в отделе кто будет? Типа «дорогу молодым»? Так нынешняя молодежь не то что со стволом на объекта, – она и в адрес-то за ним лишний раз не пойдет.

Рисковать за такие деньги – дураков нет. Вернее, они еще есть, но у всех, как назло, пенсия либо за плечами, либо уже на самом подходе.

Тем временем на другом конце стола захмелевшая молодежь со смаком обсуждала последнюю хохму Левы Трушина. Именно он с уходом Климушкина получил капитанскую повязку управленческого кавээнщика и теперь изо всех сил старался оправдать высокое доверие местного электората.

На этот раз объектом насмешек Левы стала фотолаборатория – закуток, в котором «грузчики» получали/сдавали пленку и заряжали/разряжали фотоаппаратуру.

Над окошечком дежурного техника с незапамятных времен висела отпечатанная на машинке инструкция, в которой подробно разъяснялся процесс таинства установки кассеты с пленкой в фотоаппарат. Естественно, на эту инструкцию уже давно никто не обращал внимания. Никто, кроме Левы Трушина. На прошлой неделе, улучив момент, Лева снял сей архивный документ и заменил его на другой, который, он предварительно стилизовал под былую старину, изрядно помяв и потоптав. В принципе, текст остался прежним. Вот только из него были удалены слова «пленка», «кассета» и «фотоаппарат», после чего документ приобрел несколько иной, пошловато-эротический оттенок, а именно:

Самое занятное, что как раз вчера в контору наружки приезжала проверка с центральной базы, которую сами «грузчики» любовно называют ЦУП (Центр Управления… Помётами). Так вот: проверяющие никаких изъянов в тексте не заметили и равнодушно прошли мимо.

Так что творению Трушина суждено было если не пережить века, то уж до следующей проверки провисеть точно. Короче, народ лежал – и вчера, и сегодня. Один лишь Ваня Лямин в этот вечер откровенно маялся и скучал. Полчаса назад из кабака ушла Полина. Она вообще не слишком жаловала подобные мероприятия, а потому каждый раз отсиживала на них лишь протокольные полчаса-час, после чего по-английски исчезала.